В студии Yahoo Entertainment, где актриса давала интервью по случаю выхода нового фильма, повисла короткая пауза. Анджелина Джоли, которой недавно исполнился пятьдесят один год, произнесла фразу, мгновенно облетевшую мировые таблоиды: «Честно говоря, с момента развода почти десять лет назад у меня не было ни одного свидания». Она говорила спокойно, почти буднично, но за этой констатацией стояли годы судебных тяжб, шесть детей и полный отказ от той части жизни, которую сама актриса долго считала необязательной.

Джоли и Брэд Питт объявили о расставании в сентябре 2016-го, однако бракоразводный процесс с битвами за опеку и раздел имущества, включая винодельню Château Miraval, завершился лишь в конце 2024 года. Всё это время, по словам актрисы, её внимание было без остатка отдано детям — Мэддоксу, Паксу, Захаре, Шайло, Нокс и Вивьен. «Я как-то убедила себя, что эта сторона моей жизни не находится в центре, если я сосредоточена на детях и семье», — объяснила она. В русскоязычной аудитории, где фигура Джоли давно воспринимается сквозь призму её гуманитарной работы и многодетного материнства, такое признание прозвучало почти закономерно: образ женщины, поставившей крест на личном ради семьи, резонирует с традиционными представлениями о жертвенности.

Перелом наступил благодаря роли. В картине «Couture» Джоли играет Максин Уокер, кинорежиссёра, которая узнаёт о диагнозе «рак груди» и одновременно встречает любовь. Работа над персонажем заставила актрису пересмотреть собственные установки. «Мне потребовалось время, чтобы осознать: она может любить дочь, быть ей преданной — и при этом нуждаться в любви как женщина, принимать её. И это может быть целительным», — рассказала Джоли. Её мать, Маршелин Бертран, умерла в 2007 году от осложнений рака яичников и груди, и эта тень придала словам актрисы дополнительную глубину. «Жизнь меня немного сломала, — призналась она. — Мне нужно снова жить. Снова быть свободной».

Почти одновременно с откровением Джоли британская модель и актриса Кара Делевинь в подкасте Луи Теру подтвердила то, о чём годами шептались таблоиды: во время бракоразводного процесса Эмбер Хёрд с Джонни Деппом между женщинами действительно возник роман. «Мы были близки долгое время, а потом, когда они проходили через развод, — да, мы, полагаю, были entangled», — сказала Делевинь, использовав английское слово, которое можно перевести и как «запутаны», и как «переплетены». Она добавила, что Хёрд тогда была «переплетена и с другими людьми». Делевинь, лишь в мае публично подтвердившая, что является лесбиянкой, описала тот опыт как часть исследования собственной сексуальности: «Я узнавала больше о себе через близость с подругами — в этом была безопасность».

Два признания, разделённые океаном и контекстом, высветили разные траектории выхода из громких союзов. Джоли выбрала десятилетнее молчание тела и сердца, замкнувшись в материнстве; Делевинь — запутанные связи, в которых искала себя. Обе истории, растиражированные от лондонской The Independent до бразильской Jovem Pan и ливанской An-Nahar, оставили после себя не мораль, а образ: женщина, стоящая на пороге пятого десятка, говорит, что жизнь её сломала, но теперь она готова снова стать той, кем была до брака, — и в соседней студии другая женщина, много моложе, произносит слово «entangled», и в этом слове слышится не столько сожаление, сколько констатация сложности.