В среду вечером, за двое суток до запланированной церемонии подписания в Швейцарии, сразу несколько мировых изданий — от Bloomberg до CNN — опубликовали полный текст 14-пунктного меморандума о взаимопонимании между США и Ираном. Документ, озаглавленный «Исламабадский меморандум» в знак признания посреднической роли Пакистана, был зачитан журналистам высокопоставленными американскими чиновниками на условиях анонимности. Сам Тегеран официально текст не публиковал и уже заявил о наличии в нём «многочисленных неточностей», однако содержание утечки даёт наиболее полное на сегодня представление о контурах сделки, призванной завершить многомесячную войну на Ближнем Востоке.

Ключевые обязательства сторон выстроены вокруг немедленного и постоянного прекращения боевых действий на всех фронтах, включая Ливан, что де-факто означает остановку израильской операции против «Хезболлы». Иран обязуется в 60-дневный срок обеспечить безопасный и бесплатный проход коммерческих судов через Ормузский пролив, а также разминировать акваторию. В ответ Вашингтон снимает военно-морскую блокаду иранских портов и уже с момента подписания разрешает Тегерану экспорт нефти, нефтехимической продукции и доступ к банковским услугам. Кроме того, США обещают работать над отменой всех американских и ооновских санкций, а также вместе с региональными партнёрами запустить программу экономического восстановления Ирана объёмом 300 миллиардов долларов, финансируемую за счёт частного капитала. Ядерный блок зафиксирован в максимально общей форме: Иран подтверждает, что «никогда не будет производить ядерное оружие», и соглашается на новый минимальный стандарт разбавления высокообогащённого урана, однако конкретные параметры свёртывания программы отложены до финального соглашения.

Реакция на проект оказалась поляризованной по географическому принципу. В Израиле, по оценкам местных аналитиков, меморандум спровоцировал острую внутриполитическую борьбу: премьер Нетаньяху публично поддержал договорённости, однако силовые круги опасаются, что пункт о территориальной целостности Ливана может ограничить свободу действий ЦАХАЛ против «Хезболлы». В европейских столицах, судя по утечкам с саммита G7 во Франции, документ восприняли со сдержанным оптимизмом, отмечая, что он открывает окно для дипломатии, но оставляет слишком много деталей на потом. В Тегеране, комментируя публикацию, дали понять, что окончательная версия будет отличаться от растиражированного черновика, а иранское агентство Tasnim назвало ряд положений «не соответствующими действительности». В Москве эксперты обращают внимание на то, что разблокировка иранского нефтяного экспорта и потенциальное снятие санкций способны изменить баланс на мировом рынке углеводородов, где Россия конкурирует с Ираном за покупателей в Азии.

Принципиальная конструкция сделки — немедленная разрядка в обмен на 60-дневный переговорный марафон — вызывает как надежды, так и скепсис. Сторонники соглашения, прежде всего в Вашингтоне, называют его «крупной победой», указывая на то, что впервые за десятилетия удалось зафиксировать взаимные обязательства по деэскалации и ядерной транспарентности. Критики же, в том числе в американском Конгрессе, куда текст до подписания так и не поступил, видят в документе асимметричную уступку: Тегеран получает немедленное финансовое облегчение и перспективу полной отмены санкций, тогда как верификация его ядерных обещаний откладывается. Дополнительную неопределённость вносит тот факт, что меморандум подписывается не на уровне президентов, а представителями, и не содержит механизмов принуждения к исполнению. Тем не менее, если церемония в Люцерне состоится, как запланировано, 19 июня, мир получит редкий прецедент прямого договорного урегулирования между Вашингтоном и Тегераном — с последствиями, которые выйдут далеко за пределы Ближнего Востока.