Выступление лидера правопопулистской партии One Nation Полли Хэнсон в Национальном пресс-клубе Канберры было прервано дерзкой акцией активистов: за спиной сенатора развернулся жёлтый баннер с обвинением в лицемерии — она голосовала против повышения зарплат рабочим, одновременно получив стотысячную прибавку к собственному жалованью. Инцидент, ответственность за который взяла на себя группа GetUp, уже передан в федеральную полицию Австралии, а руководство пресс-клуба принесло извинения. Сама Хэнсон, согласно последним опросам обогнавшая действующего премьера Энтони Альбанезе по предпочтениям избирателей, использовала трибуну для изложения программы, которую наблюдатели в Канберре и Сиднее называют самой радикальной за последние десятилетия.

Центральным пунктом речи стал отказ от мультикультурализма. Хэнсон заявила, что Австралия должна быть «монорасовым, но монокультурным» обществом, и обрушилась с критикой на «радикальный ислам» и неанглоязычных мигрантов, якобы размывающих национальную идентичность. Как отмечают арабоязычные СМИ, риторика сенатора всё чаще сравнивается с приёмами Дональда Трампа и Марин Ле Пен. Помимо иммиграции, Хэнсон пообещала ликвидировать министерство климатических изменений, урезать права трансгендеров, отказаться от участия в международных организациях и резко сократить государственный аппарат — по её словам, «австралийцы больше не верят в чушь истеблишмента». Экономический блок дополнил советник по казначейству Барнаби Джойс: партия готова урезать трудовые гарантии, чтобы облегчить жизнь малому бизнесу, включая упрощение увольнения «ленивых» сотрудников.

Протестная акция GetUp, по данным полиции, была подготовлена заранее: двое неизвестных проникли в здание пресс-клуба и установили дополнительный экран. Глава аппарата Хэнсон Джеймс Эшби заявил, что безопасность лидера была скомпрометирована, и потребовал пожизненно запретить GetUp и её медиа-координатора Дэвида Шараза посещать мероприятия клуба. В Канберре инцидент восприняли как симптом растущей напряжённости: стремительный взлёт One Nation, ещё недавно считавшейся маргинальной силой, превращает её в главного возмутителя спокойствия австралийской политики.

Политические аналитики в Мельбурне и Брюсселе обращают внимание на принципиальный вопрос, вставший перед консервативным лагерем: стоит ли Либеральной и Национальной коалиции заключать предвыборный пакт с One Nation ради победы над лейбористами? Сторонники такого союза, включая фронтбенчера Тони Пасина, призывают «работать рука об руку». Сама Хэнсон, признаваясь в нелюбви к Канберре, одновременно демонстрирует готовность перекроить федеральный центр, упразднив десятки агентств. Её партия уже имеет отделение в столице и одержала прорывные победы в Южной Австралии и округе Фаррер.

Наблюдатели в Москве и Пекине пока воздерживаются от прямых оценок, однако очевидно, что приход к власти в Канберре правительства, враждебного мультилатерализму и климатической повестке, способен изменить баланс в Индо-Тихоокеанском регионе. Критики, в том числе австралийские либеральные издания, рисуют «уродливую картину» будущего при One Nation: демонтаж социальных гарантий, сворачивание общественных СМИ и изоляционистский крен. До выборов 2028 года остаётся два года, и Джойс уже просит «дать партии время» на доработку экономической программы. Но главный сигнал уже послан: Австралия, долгое время считавшаяся оплотом стабильной двухпартийной системы, вступает в эпоху турбулентного популизма.