На ежегодном Всемирном форуме мира в Пекине китайские стратеги обрисовали состояние американо-китайских отношений как «стратегическую стабильность без общего понимания». По словам заместителя директора Института международных исследований Университета Цинхуа Сунь Сюэмэй, обе стороны признают необходимость конструктивных связей, но Вашингтон делает упор на управление спорами и военные каналы связи, в то время как Пекин настаивает на приоритете экономического сотрудничества. Эксперты, включая ведущего политолога Янь Сюэтуна, отметили, что после иранской войны доверие к США среди традиционных союзников ослабло, а администрация Трампа, по их оценкам, стала реалистичнее смотреть на роль Индии в Индо-Тихоокеанском регионе, что проявилось в переименовании командования. Застопорившийся визит заместителя министра обороны США Элбриджа Колби в Китай подтверждает, по мнению китайской стороны, хроническую закупорку каналов экстренной связи.

Отдельным измерением соперничества выступает космос. Как отмечают американские аналитики, Китай форсирует создание аэрокосмической отрасли, способной конкурировать со SpaceX, — запускаются частные ракетные стартапы (LandSpace, iSpace), собирающие миллиардные инвестиции, и испытываются новые двигатели. По данным South China Morning Post, китайская Академия аэрокосмической двигательной техники успешно испытала 750-ньютонный спутниковый двигатель, который на 30 % сокращает время вывода тяжёлых аппаратов на орбиту. В Пекине это называют не гонкой, а обеспечением «стратегической автономии»: доминирование Starlink и Starshield делает космическую инфраструктуру критической для обороны, и повторение сценария с электромобилями, где китайские производители выросли под боком Tesla, теперь проецируется на орбиту.

Параллельно Запад обвиняет Китай в «избыточных мощностях» в сфере чистой энергетики. Брюссельский аналитический центр Bruegel фиксирует, что промышленная политика Пекина привела к перепроизводству солнечных панелей, ветряков и батарей, обрушив цены и прибыльность. Однако, как полагают в Китае, дешёвое оборудование — не угроза, а решение для климата, и развивающиеся страны едва ли смогут декарбонизироваться при западных издержках. На этом фоне теория о возможной китайской агрессии против ослабленной войной России ради контроля над Северным морским путём, озвученная в американской прессе экс-офицером разведки Ребекой Коффлер, вписывается в нарратив о долгосрочной игре Пекина: маскировать экономическое сотрудничество в Арктике, чтобы в удобный момент силой перехватить ключевую торговую артерию. Впрочем, китайские официальные лица подобных планов не подтверждают.

В сфере «мягкой силы» Китай делает ставку на привлечение мозгов. Переезд учёного-энергетика Чэнь Пэйпэй из Кембриджа в Гонконг объясняется, по её собственным словам, щедрым исследовательским финансированием, которое британские вузы в условиях финансового кризиса предоставить не могут. Одновременно в публичном дискурсе Китая акцентируется концепция «цивилизационной державы»: Пекин, избегая высокомерия, должен проявлять сдержанность, следуя заветам древних стратегов. Ожидается, что следующий раунд двусторонних консультаций и контакты военных будут посвящены выработке хотя бы минимального общего определения «стратегической стабильности»; даты пока не назначены.