На лондонской премьере «Одиссеи» 5 июля Зендая появилась в белом платье и серьгах возрастом около трёх тысяч лет. Ювелирный дом Barron’s London сообщил, что украшения — часть так называемого «Зивийского клада», найденного в 1940-х годах на территории современного Ирана. Археологи и блогеры немедленно обвинили актрису в использовании предметов, вероятно, вывезенных с раскопок нелегально, и указали на иронию: американская звезда носит артефакты из страны, которую недавно бомбили США. Этот эпизод стал лишь одним из множества споров, вспыхнувших вокруг самого амбициозного проекта Кристофера Нолана.

Сама картина, снятая полностью на камеры IMAX с бюджетом в 250 миллионов долларов, переносит зрителя в мир гомеровского эпоса, но не как музейную реконструкцию, а как психологическую драму. Мэтт Деймон играет Одиссея — не столько хитроумного героя, сколько человека, сломленного войной и чувством вины за разрушение Трои. По мнению американских критиков, Нолан превратил поэму в «антивоенный эпос», где троянский конь — не символ победы, а первородный грех, нарушивший законы гостеприимства и запустивший цепь катастроф. Съёмки проходили в шести странах, от Марокко до Исландии, а для сцены с циклопом использовали аниматронную куклу высотой 12 метров — режиссёр принципиально избегал компьютерной графики.

Ещё до выхода фильма в прокат он стал мишенью для критики с разных сторон. В США консервативные комментаторы возмущались тем, что роль Елены Троянской, «прекраснейшей из женщин», исполняет темнокожая актриса Лупита Нионго, а трансгендерный актёр Эллиот Пейдж играет воина Синона. Греческая диаспора выражала недовольство отсутствием в касте этнических греков. В то же время индийские зрители, по наблюдениям местных изданий, увидели в сюжете параллели с «Рамаяной» и «Махабхаратой» — историю о царе, который десятилетиями возвращается к жене и сыну, преодолевая божественные проклятия и собственные ошибки. Для греков-экспатов в ОАЭ, как рассказали они журналистам, «Одиссея» стала метафорой ностальгии по родине и опыта миграции.

По прогнозам аналитиков, фильм может собрать более 200 миллионов долларов в первый уикенд мирового проката, а в Индии билеты на IMAX-сеансы продавались по цене до 3100 рупий (около 35 долларов). На агрегаторе Rotten Tomatoes рейтинг одобрения критиков на старте достиг 99% — рекорд для Нолана. Однако не все отзывы были восторженными: французская Le Monde назвала игру некоторых актёров «разочаровывающей», а итальянская Domani отметила, что режиссёр «заменил этику древних греков чувствительностью XXI века», превратив Одиссея в рефлексирующего антигероя.

В финале фильма, по свидетельствам зрителей, Одиссей не просто возвращается на Итаку — он смотрит на море, и зритель понимает, что путешествие не закончено. Как написал один из критиков, «Нолан оставляет дверь открытой для новых странствий». И пока в кинотеатрах гаснет свет, а в социальных сетях продолжаются споры о серьгах, кастинге и исторической достоверности, древний миф в очередной раз доказывает: он по-прежнему способен говорить с каждым — на языке его собственных скитаний.