Мексиканская экономика, по предварительным оценкам, перешла на вторую передачу. Опубликованный INEGI Опережающий индикатор экономической активности (IOAE) указывает на рост на 1,7% в годовом выражении в июне, что после апрельского скачка в 2,2% и майских 1,6% формирует среднеквартальную экспансию в 1,8% для апреля–июня. Это более чем вчетверо превышает вялые 0,4% первого квартала и, даже с учётом широкого доверительного интервала индикатора (от 0,5% до 2,8%), фиксирует смену тренда после месяцев стагнации. Основным драйвером остаются услуги (третичный сектор), прибавляющие 2,2%, тогда как промышленность лишь робко возвращается в плюс (0,5%) благодаря строительству.

В Аргентине картина обратная: майский EMAE вырос всего на 0,2% к прошлому году, недотянув до консенсус-прогноза в 2,3%, а в помесячном измерении без сезонных колебаний сократился на 0,5% — второе падение подряд. Экономика сохраняет «пилообразную» траекторию: за всплеском марта (+3,5%) последовали провалы апреля (–1,5%) и мая. Как и в Мексике, рост поляризован: аграрный сектор (+4,6%) и добыча полезных ископаемых (+15,7%) обеспечили весь скромный межгодовой прирост, тогда как промышленность (–5,6%) и торговля (–4,3%) продолжили сжиматься, вычитая из показателя 1,4 процентных пункта. По оценкам буэнос-айресских консультантов, экспортно-сырьевой анклав не транслирует импульс в занятость и потребление, а цепочка «экспорт – кредит – внутренний спрос» остаётся разорванной.

Разнонаправленная динамика двух крупнейших после Бразилии экономик региона высвечивает общую уязвимость: зависимость от внешних факторов при слабости внутреннего инвестиционного контура. Для Мексики главным тормозом выступает неопределённость вокруг пересмотра ТМЕС. Институт международных финансов (IIF) в своём июльском докладе прямо увязывает потерю 0,5 п.п. ежегодного роста с эрозией делового климата после судебной реформы и ослабления регуляторов, а также с затяжными торговыми переговорами, которые замораживают инвестиционные решения. В результате IIF прогнозирует рост ВВП Мексики лишь на 0,9% в 2026 году и на 1,1% в 2027-м — ниже среднего за 20 лет, — а приток прямых иностранных инвестиций ожидает на скромном уровне 2–2,5% ВВП.

Для российского наблюдателя латиноамериканская развилка содержит два значимых сигнала. Во-первых, мексиканский экспортный сектор, встроенный в североамериканские цепочки поставок, при затягивании неопределённости с ТМЕС может снизить спрос на промежуточную продукцию, что косвенно затрагивает глобальные сырьевые рынки. Во-вторых, аргентинский аграрный бум, подстёгнутый рекордным урожаем, усиливает конкуренцию на мировых рынках зерна и сои, где Россия выступает значимым игроком. Ближайшей развилкой для Мехико станет ход трёхсторонних консультаций с США и Канадой, а для Буэнос-Айреса — способность правительства конвертировать сырьевую выручку в оживление потребительского кредитования и формальной занятости.