Вступивший в силу 1 июля 2026 года Закон КНР о содействии этническому единству и прогрессу спровоцировал дипломатический конфликт между Пекином и западными столицами. Документ, одобренный Всекитайским собранием народных представителей ещё в марте, официально закрепляет мандарин в качестве государственного языка, обязывает школы и родителей воспитывать у детей «любовь к Коммунистической партии Китая и китайскому народу» и, что вызвало особую тревогу, содержит положение об экстерриториальной ответственности: лица и группы за пределами КНР могут быть привлечены к юридической ответственности за подрыв «этнического единства и прогресса» или разжигание сепаратизма.

Официальный представитель МИД КНР Го Цзякунь на брифинге 3 июля охарактеризовал критику со стороны США и Евросоюза как «злонамеренную клевету» и вмешательство во внутренние дела. По его словам, укрепление верховенства права способствует защите прав всех 56 этнических групп и повышению сплочённости. Пекин настаивает, что закон направлен на взаимопомощь и гармоничное сосуществование народов, а также на борьбу с терроризмом, сепаратизмом и религиозным экстремизмом. В качестве аргумента китайская сторона приводит данные о преодолении абсолютной бедности во всех 420 уездах с преобладанием этнических меньшинств и подчёркивает, что культурные и языковые права меньшинств законодательно защищены.

В Брюсселе и Вашингтоне, напротив, расценивают закон как инструмент принудительной ассимиляции и транснациональных репрессий. Представитель внешнеполитической службы ЕС предупредил, что документ может ещё сильнее ограничить культурные, языковые и религиозные права тибетцев, уйгуров и других меньшинств. Госдепартамент США назвал закон «проблемным», поскольку он, по мнению американской стороны, принуждает людей за границей продвигать партийную повестку под угрозой возмездия. Верховный комиссар ООН по правам человека Фолькер Тюрк призвал отменить закон, а Amnesty International заявила об институционализации политики насильственной ассимиляции. Девять американских конгрессменов пообещали и далее выступать против попыток Пекина «легитимизировать транснациональные репрессии».

На Тайване, который Пекин считает своей провинцией, закон восприняли как прямую угрозу. Фракция правящей Демократической прогрессивной партии (ДПП) внесла в Законодательный юань проект резолюции с осуждением документа, назвав его инструментом запугивания, способным создать «сдерживающий эффект» для тайваньских граждан за рубежом. Однако оппозиционные Гоминьдан и Тайваньская народная партия заблокировали включение резолюции в повестку, после чего представители ДПП обвинили их в «пособничестве Компартии Китая». В Гоминьдане и ТНП, в свою очередь, заявили, что голосование касалось процедурных вопросов, а не существа осуждающей инициативы.

Таким образом, закон, который в Пекине подают как шаг к социальной гармонии и экономическому выравниванию отстающих регионов, на международной арене закрепил линию размежевания: западные государства и правозащитные структуры видят в нём легализацию репрессивного аппарата, а китайское руководство — суверенное право на обеспечение внутренней стабильности. Документ уже действует, и никаких сигналов о его возможном пересмотре из Пекина не поступало. Ожидается, что дискуссия вокруг экстерриториального применения закона станет одной из тем предстоящих двусторонних контактов КНР с США и ЕС, а также обсуждений на площадках ООН.