В пятницу в Швейцарии ожидается формальное подписание меморандума о взаимопонимании между США и Ираном, который должен запустить 60-дневные переговоры о полноценном мирном соглашении. Главной неожиданностью предварительной договорённости стал проект частного инвестиционного фонда объёмом $300 млрд, предназначенного для восстановления иранской экономики после более чем стодневного военного конфликта. По данным источников Reuters, более половины этой суммы — свыше $150 млрд — уже обеспечено обязательствами компаний из США, стран Персидского залива, Южной Кореи, Японии, Сингапура и Малайзии. Фонд, получивший название Reconstruction and Development Fund, ориентирован на энергетику, логистику, транспорт и производство, и не предусматривает ни государственных денег, ни грантов.

Политическая реакция в Вашингтоне оказалась взрывной. Президент Трамп назвал сообщения о выплатах Ирану «фейковыми новостями», подчеркнув, что американские налогоплательщики не потратят ни цента. Однако вице-президент Джей Ди Вэнс ранее допустил, что Тегеран сможет получить доступ к средствам при условии соблюдения обязательств. Критики из числа консерваторов увидели в схеме повторение ядерной сделки 2015 года, которую Трамп сам же разрушил, а либеральные оппоненты — непрозрачный механизм, способный обойти санкционный режим. Сам меморандум, подписанный в цифровом формате в воскресенье, оставляет ключевые вопросы — смягчение санкций, разморозку активов и параметры иранской ядерной программы — для следующего раунда технических консультаций.

Взгляд из Европы и с Ближнего Востока добавляет скепсиса. Французская пресса, ссылаясь на Reuters, отмечает, что фонд заработает только после заключения финальной сделки, а не на основании меморандума. Саудовский телеканал Al Arabiya, по данным источников, также освещал детали, что указывает на неоднозначную реакцию в регионе: с одной стороны, монархии Залива могут рассматривать инвестиции как способ стабилизировать соседа, с другой — опасаются усиления Ирана. В Тегеране, по мнению аналитиков, фонд воспринимается как замена изначально требуемых $400 млрд репараций, но остаётся мощным стимулом для завершения переговоров.

Для Москвы происходящее представляет собой многослойный вызов. Российские компании, традиционно вовлечённые в иранскую энергетику и инфраструктуру, пока не фигурируют в списке инвесторов, что может означать как временную паузу, так и риск вытеснения западным и азиатским капиталом. Вместе с тем любое устойчивое прекращение огня и возобновление работы Ормузского пролива снижает волатильность нефтяных цен, что для российского бюджета не является негативным сценарием. Однако геополитически сближение Вашингтона и Тегерана способно ослабить антизападную ось, в которую Кремль вкладывал значительные дипломатические ресурсы.

Перспективы сделки остаются туманными. Меморандум — лишь рамочный документ, и 60-дневный срок для технических переговоров может как привести к прорыву, так и обнажить непреодолимые разногласия по ядерному досье и санкциям. Частный характер фонда, с одной стороны, защищает администрацию Трампа от обвинений в раздаче бюджетных средств, с другой — создаёт беспрецедентный прецедент привязки коммерческих интересов к геополитическому урегулированию. Исход этого эксперимента определит не только будущее Ирана, но и баланс сил на всём Ближнем Востоке.