27 июня 2026 года президент США Дональд Трамп и президент Ирана Масуд Пезешкиан подписали 14-пунктовый меморандум о взаимопонимании, который официально прекращает военные действия, начавшиеся в конце февраля, открывает Ормузский пролив для судоходства и запускает 60-дневный переговорный процесс для заключения окончательного соглашения. Трамп немедленно заявил, что этот документ «гораздо лучше» Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), подписанного Бараком Обамой в 2015 году и названного им «ужасной односторонней сделкой», из которой США вышли в 2018 году. Меморандум, однако, представляет собой не итоговый договор, а рамочный план прекращения огня, оставляющий ключевые вопросы на будущее.

По оценкам американских экспертов, включая бывшего спецпредставителя по Ирану Уэнди Шерман и экс-посла в НАТО Курта Волкера, меморандум Трампа предоставляет Тегерану немедленные и существенные уступки: снятие морской блокады, разрешение на экспорт нефти, доступ к замороженным активам и обязательство США вместе с региональными партнёрами разработать программу восстановления иранской экономики объёмом не менее 300 миллиардов долларов. В отличие от СВПД, где смягчение санкций происходило поэтапно и только после верификации выполнения Ираном технических ограничений, здесь финансовая разблокировка предшествует каким-либо конкретным ядерным шагам. В Иране руководство, включая Моджтабу Хаменеи, осторожно одобрило договорённости, представляя их как победу — признание суверенитета, отмена блокады и обещание средств на восстановление. Однако, как указывают источники в Тегеране, жёсткие круги, включая Корпус стражей исламской революции и парламент, могут впоследствии расценить любой компромисс по обогащённому урану как неоправданную уступку после объявленной победы.

Фактические различия между двумя документами носят структурный характер. СВПД представлял собой детализированный 159-страничный договор, согласованный с участием пяти постоянных членов Совбеза ООН, Германии и ЕС, с точными ограничениями по уровню обогащения (3,67%), объёму запасов, типам центрифуг и с механизмом инспекций МАГАТЭ. Меморандум Трампа — полуторастраничный двусторонний документ, который лишь подтверждает намерение Ирана не разрабатывать ядерное оружие, но не содержит ни количественных ограничений, ни графика верификации, ни упоминаний о ракетной программе или поддержке группировок вроде «Хезболлы», хотя ранее Трамп настаивал на их включении. Вопрос о судьбе накопленного Ираном урана, обогащённого до 60%, лишь упомянут как тема будущих переговоров с возможным «разбавлением» под надзором МАГАТЭ.

Контекст заключения меморандума принципиально иной, чем в 2015 году. По данным аналитиков Международной кризисной группы, после выхода США из СВПД, серии атак на ядерные объекты и 40-дневной войны иранская ядерная программа претерпела фундаментальные изменения: уровень обогащения приблизился к оружейному, инфраструктура частично разрушена, а доступ инспекторов МАГАТЭ был ограничен. Европейские дипломатические источники отмечают, что двусторонний формат исключает других участников прежней сделки, что может ослабить международный контроль. Москва и Пекин, как подписанты СВПД, пока не выступили с официальными заявлениями, но их позиция будет критичной при обсуждении любой будущей резолюции Совбеза ООН, которую меморандум предусматривает для придания обязательной силы итоговому соглашению. Сейчас начинается 60-дневный раунд переговоров, исход которых остаётся неопределённым на фоне взаимного недоверия и внутриполитического давления в обеих столицах.