Правительство Великобритании объявило о самом жёстком в мире запрете на использование социальных сетей детьми младше 16 лет. Премьер-министр Кир Стармер, выступая на Даунинг-стрит, заявил, что платформы «делают детей несчастными» и «спроектированы так, чтобы вызывать зависимость». Под ограничения, которые, как ожидается, вступят в силу весной 2027 года, попадут Snapchat, TikTok, YouTube, Instagram, Facebook и X, тогда как мессенджеры WhatsApp и Signal останутся доступными. Помимо прямого запрета, Лондон планирует отсечь несовершеннолетних от «вредных функций» — прямых трансляций, общения с незнакомцами на игровых платформах и романтических чат-ботов с искусственным интеллектом, а для 16–17-летних рассматривается цифровой «комендантский час», ограничивающий ночной скроллинг.

Инициатива Стармера встраивается в стремительно расширяющийся глобальный тренд. Австралия ещё в декабре 2025 года первой ввела аналогичный запрет, а Канада, Бразилия, Индонезия и Малайзия уже приняли или разрабатывают возрастные ограничения. Франция, Испания, Дания, Таиланд и Южная Корея изучают схожие меры. Британский вариант, однако, идёт дальше австралийского: он не только блокирует доступ к платформам, но и нацелен на архитектуру самих сервисов — бесконечную прокрутку, алгоритмическую персонализацию и функции, способствующие формированию зависимости. В правительстве подчёркивают, что опираются на результаты общенациональных консультаций, в ходе которых 90% родителей поддержали минимальный возраст в 16 лет.

Реакция на решение разделила экспертов и общественность. В Лондоне фонд Molly Rose, созданный после трагической гибели подростка из-за онлайн-контента, предупредил, что запрет «не устранит фундаментальные риски безопасности продуктов и создаст у родителей ложное чувство защищённости». Технологические гиганты, в частности YouTube, выразили опасение, что ограничения вытолкнут детей в немодерируемые и анонимные уголки интернета. Совершенно иная интерпретация прозвучала из Москвы: спецпредставитель президента России по инвестиционно-экономическому сотрудничеству Кирилл Дмитриев заявил, что истинная цель британских властей — принудить всех пользователей к идентификации и контролировать их, угрожая арестами за комментарии. Такая оценка отражает более широкий геополитический взгляд, в котором западные инициативы по цифровой безопасности воспринимаются как инструмент усиления государственного надзора.

Несмотря на высокую общественную поддержку, реализация запрета сопряжена с серьёзными вызовами. Власти признают, что технически сложно верифицировать возраст без сбора биометрических данных или документов, а подростки неизбежно будут искать обходные пути. Стармер пообещал «дать отпор» технологическим компаниям, если те окажут сопротивление, и подчеркнул, что правительство не намерено наказывать детей за попытки обхода — ответственность ляжет на платформы, которым грозят крупные штрафы. Британский эксперимент, сочетающий прямой запрет с регулированием дизайна цифровых продуктов, может стать моделью для других стран, но одновременно обостряет дискуссию о границах государственного вмешательства в частную жизнь и цифровые права несовершеннолетних.