Правительство Швеции предложило закон, который впервые разрешит полиции, таможне и Службе безопасности (Säpo) проникать в компьютеры, телефоны и зашифрованные мессенджеры, чтобы изменять, блокировать или удалять данные для предотвращения преступлений. Согласно заявлению министра юстиции Гуннара Стрёммера, действующие правовые возможности «крайне ограничены». Законопроект, представленный специальным докладчиком Гуннель Линдберг, квалифицирует такие действия как легальную альтернативу уголовно наказуемому взлому и сравнивает их с правом полиции на физическое проникновение при обыске. Предполагается, что мера будет применяться к преступлениям с наказанием от одного года лишения свободы и при наличии явной связи со Швецией, а надзор возложат на Комиссию по безопасности и защите неприкосновенности частной жизни. Вступление закона в силу намечено на 1 июля 2027 года с пятилетним сроком действия, однако министр настаивает на ускорении процедуры, чтобы принять его уже через год.

Параллельно нижняя палата парламента Малайзии одобрила Закон о киберпреступлениях 2026 года, который заменяет Акт о компьютерных преступлениях 1997-го. Вице-премьер Ахмад Захид Хамиди, представлявший документ, назвал его «переломным моментом» в борьбе с онлайн-преступностью. Закон наделяет следователей правом получать от провайдеров не только метаданные интернет-трафика, но и содержание коммуникаций. В ходе дебатов 48 депутатов выразили обеспокоенность широтой полномочий и потенциальным ущемлением свободы слова. Захид заверил, что доступ к данным не будет произвольным: он обусловлен письменным уведомлением, конкретным объёмом запрашиваемой информации и риском её уничтожения, а также останется в рамках процедур, исключающих злоупотребления. Основным правоприменителем выступит полиция при координации с Национальным агентством кибербезопасности и Центробанком.

В Индонезии обсуждение аналогичного законопроекта — «О кибербезопасности и киберустойчивости» — сопровождается критикой со стороны гражданского общества. Организация «Геранкан Пемуда Ансор» (молодёжное крыло крупнейшей мусульманской организации «Нахдлатул Улама») потребовала от парламента и правительства открыть доступ к проекту, назвав закрытость несовместимой с легитимностью регулирования, которое затронет права всех цифровых пользователей. Заместитель председателя профильной комиссии парламента Дейв Лаксоно публично заверил, что закон не направлен на подавление критики и не вводит чрезмерного надзора, а призван выстроить национальную систему защиты критической инфраструктуры и данных. При этом оппозиционные голоса указывают на риск использования норм для ограничения свободы выражения, что вынуждает законодателей обещать публикацию текста только после завершения межведомственного согласования.

В Бангладеш министр информации Захир Уддин Сапон на церемонии запуска медиаплатформы сил «Ансар» заявил, что в современную эпоху охрана компьютерных систем от хакеров важнее защиты физических сейфов, а кибербезопасность — приоритетнее охраны границ. Он сослался на кражу средств из центрального банка как на доказательство уязвимости цифровой инфраструктуры. Это высказывание отражает общий для многих государств Глобального Юга посыл: цифровые угрозы требуют пересмотра традиционных представлений о безопасности.

На этом фоне аналитики в Куала-Лумпуре обращают внимание на разрыв между законодательной активностью и операциональной готовностью. Малайзийский Акт о кибербезопасности 2024 года уже считается одним из самых проработанных в регионе, однако недавняя компрометация нескольких правительственных порталов через известную, но не закрытую вовремя уязвимость продемонстрировала, что даже детальное регулирование не заменяет своевременной установки патчей и дисциплины управления активами. По мнению местных экспертов, реальная устойчивость требует не только новых составов преступлений и полномочий, но и принудительных сроков устранения уязвимостей, аудита не на бумаге, а по фактическому снижению рисков, и встраивания кибергигиены в стандарты госуправления. Шведский законопроект направлен на рассмотрение в парламент; индонезийский — находится на стадии межфракционных консультаций; малайзийский — ожидает утверждения в верхней палате и санкции монарха.