Последние июньские дни во дворах женевских школ или в церемониальных залах Лозанны обретают почти театральную торжественность. Девушки в бальных платьях, юноши в пиджаках, один из них ещё не заметил, что этикетка с новых брюк свисает из-под ремня, — облачение, призванное подчеркнуть важность момента. Это выпускные: сертификаты, аттестаты зрелости, дипломы CFC. По наблюдениям швейцарской прессы, ритуал перехода во взрослую жизнь обнажает и контрасты. Учащиеся одеты «с иголочки», тогда как некоторые преподаватели, ссылаясь на жару, являются в сандалиях и футболках, а иные и вовсе признаются со сцены: «Я ничего не готовил». Речи звучат неровно: рядом с продуманными напутствиями — политические тирады или перечисление «шалостей» учеников, граничащих с уголовным кодексом.

Дальше наступает лето — и здесь тоже многое изменилось. Ностальгические тексты в дубайской прессе рисуют картину беззаботного детства без гаджетов, когда отпуск начинался с грохота парт в последний учебный день и продолжался бесконечными дворовыми играми, а в поезд брали только резиновый мяч и «Монополию». Сегодня, как показывают фотоархивы американских изданий, детский досуг стал и безопаснее, и регламентированнее: исчезли опасные металлические горки, но выросли структурированные лагеря и постоянный родительский контроль. Сами подростки путешествуют иначе: по советам родителей из США, успех семейной поездки теперь зависит от умения совмещать интересы — 30 минут в музее, кулинарный класс в Фесе или экскурсия на трёхколёсном сигвее по Будапешту. Время у экранов уже не вызывает прежней тревоги; если тинейджер готов позировать для идеального снимка в Instagram, это превращается в совместный перформанс.

Неизменным спутником лета остаются книги. И американские чарт-листы, и европейские редакционные подборки фиксируют запрос на эскапизм: в твёрдых обложках лидируют исторические драмы вроде «The Calamity Club» Кэтрин Стокетт о женской дружбе в Миссисипи 1930-х, а также сюжеты о путешествиях во времени или магических поездах. Немецкие критики выделяют сатирический роман Карин Тюиль о бывшем французском президенте, ставшем писателем, и книгу Роберта Смита о восточногерманской юности; во франкоязычной Швейцарии рекомендуют тридцать произведений на любой вкус — от производственного романа до эссеистики. Книга, будь то бумажный том или цифровой файл, по-прежнему работает билетом в другую жизнь, позволяя взять «отпуск от самого себя», как формулирует обозреватель Le Temps.

В этих июльских ритуалах — выпускном волнении, спорах вокруг экранного времени, поиске тени для чтения — проступает общая нить. Там, где вчерашние дети когда-то просто садились в поезд с холщовым чемоданом и теннисным мячом, сегодня подростки везут с собой ожидания и смартфоны. Но и в шелесте страниц «The Things We Never Say» Элизабет Страут, и в фигурке юноши, который впервые на выпускном балу надел пиджак и ещё не заметил торчащей этикетки, угадывается та же потребность — поставить время на паузу, чтобы затем продолжить его чуть иначе.