В четверг, когда в Дакке воздух уже с утра прогрелся до тридцати градусов, тысячи вчерашних школьников сели за компьютеры и телефоны. На сайте Национального университета Бангладеш открылся приём заявлений на бакалавриат — четыре специальности, сто баллов за вступительный тест и ещё сто за школьные оценки, тысяча така невозвратного сбора. К полуночи 23 июля каждый из них должен успеть не только заполнить форму, но и распечатать квитанцию: бумажный след остаётся обязательным элементом цифровой эпохи. Этот момент — щелчок мыши, гул принтера, очередь к терминалу мобильных платежей — повторяется сейчас в разных точках планеты с поправкой на местные ритуалы.

Мексиканские юноши, родившиеся в 2008 году, в те же дни получают повестку иного рода. С августа для них начинается запись на обязательную военную службу — тринадцать субботних занятий, разбитых на два блока, где преподают строевую подготовку, гражданское воспитание и «укрепление таких ценностей, как дисциплина и уважение к институтам». Картилья — книжечка воинского учёта — потребуется позже при поступлении в полицию, армию или на госслужбу. Без неё, впрочем, можно прожить, но, как предупреждает министерство обороны, «ситуация останется неурегулированной перед компетентными органами». В Бразилии в тот же четверг закрывается приём документов на двадцать мест в Университете штата Сан-Паулу — инженерные специальности и первый в стране курс китайского языка и культуры. Половина мест зарезервирована за выпускниками государственных школ, и это квотирование, по оценкам местных экспертов, уже привело к тому, что такие студенты составляют 55 процентов всех зачисленных.

Параллельно идут процессы, напоминающие о том, что взросление сегодня — это ещё и бесконечная пересдача экзаменов. В Иране приём на летний семестр в Университете Пайаме Нур откроется 13 июля: занятия виртуальные, но экзамены — строго очные, в аудиториях, куда студенты приедут в сентябре, предварительно распечатав пропуск. Соседний материал иранской прессы сообщает, что экзамен для перехода с уровня техника на бакалавриат в этом году сдвинут на две недели из-за «военных условий и задержки общенационального конкурса»; из почти 69 тысяч мест большинство приходится на бухгалтерский учёт, компьютерные науки и архитектуру. В Индонезии правительство запускает четвёртую волну национальной стажировки — 150 тысяч мест за год, первая партия в 50 тысяч человек выйдет на предприятия в июле. Среди восьми тысяч партнёров — и частные компании, и госструктуры, и 874 предприятия с государственным участием. Для многих выпускников это первый опыт столкновения с корпоративной дисциплиной.

За этими разрозненными объявлениями проступает общая картина: мир предлагает молодым людям десятки дверей, но каждая требует бумажного ключа. В Бангладеш абитуриент платит 15 тысяч така за полный цикл зачисления и знает, что общежития не будет — университет немедленно предупреждает: «это нерезидентное учебное заведение». В Иране студент-гость из другого вуза везёт в Пайаме Нур письмо-ходатайство, чтобы записаться на летний курс. В Мексике сорокалетний «ремисо» может наконец легализовать свою воинскую обязанность, если не сделал этого вовремя. Всюду — сроки, пароли, квитанции, и всюду — ощущение, что гражданская идентичность собирается из таких вот вовремя поданных заявлений.

К концу лета бразильский абитуриент узнает результат 10 июля, бангладешский — после экзамена, дата которого ещё не объявлена, мексиканский юноша получит первую отметку о явке на субботнее занятие, а иранский студент распечатает пропуск с фотографией, где он на пару лет моложе. В каждом случае финальным аккордом станет не торжественная церемония, а строчка в электронной базе или штамп в картонной книжице — тихий, почти незаметный переход в следующую категорию населения.