Движение коммерческих судов через Ормузский пролив начало восстанавливаться после того, как США и Оман активизировали использование южного коридора, пролегающего вдоль оманского побережья в обход зоны непосредственного иранского влияния. По данным аналитической компании Kpler, в понедельник через пролив в обоих направлениях прошли 24 грузовых судна, включая саудовский супертанкер, способные перевозить до 9 млн баррелей нефти. Это произошло на фоне согласованного прекращения огня и подготовки к переговорам в Катаре, однако принципиальные разногласия о будущем управлении водным путём сохраняются.

Заместитель министра иностранных дел Ирана Казем Гарибабади в эфире государственного телевидения заявил, что Тегеран намерен договориться с Оманом о совместном контроле над судоходством через Ормузский пролив, но «если по какой-либо причине Оман не будет в этом заинтересован», Иран реализует собственные планы. В Белом доме, напротив, настаивают на безвозмездном транзите: президент Дональд Трамп в социальных сетях пообещал, что «никаких сборов» после истечения 60-дневного переходного периода не будет, апеллируя к «здравому смыслу» и угрозе возобновления военных действий. Саудовская Аравия, по словам министра иностранных дел принца Фейсала бин Фархана, не видит причин менять существовавший до конфликта порядок, который «работал нормально».

По оценкам экспертов в сфере морского права, иранская инициатива способна создать прецедент для пересмотра режима свободы судоходства в 28 ключевых проливах мира — от Босфора до Малаккского. Конвенция ООН по морскому праву, которую Иран подписал, но не ратифицировал, запрещает взимание сборов за транзитный проход; исключение составляют лишь искусственные каналы вроде Суэцкого. Однако, как отмечают аналитики в Анкаре, если Тегеран сумеет представить сбор не как одностороннее требование, а как совместную с Маскатом плату за услуги по обеспечению безопасности, это «перепишет ожидания» для всех прибрежных государств. Оман, будучи участником конвенции, пока не обозначил публичную позицию, и именно от его решения зависит, останется ли иранское предложение односторонним демаршем.

Бывшие американские военные, включая экс-командующего Пятым флотом вице-адмирала Кевина Донегана, характеризуют иранскую стратегию не как попытку полностью перекрыть пролив, а как стремление сделать коммерческое судоходство «экономически нецелесообразным» за счёт роста страховых премий. По их мнению, атаки на суда, использующие южный коридор, были призваны продемонстрировать, что Иран сохраняет способность влиять на морскую логистику даже в обход традиционных маршрутов. Временное возобновление навигации, фиксируемое после американских ударов по иранским объектам, не снимает ключевого вопроса: сможет ли Тегеран конвертировать военное давление в долгосрочное институциональное присутствие в проливе.

Переговоры в Дохе, начало которых ожидается на этой неделе, должны определить параметры «будущего администрирования и морских услуг» в Ормузском проливе. Иранские источники, аффилированные с Корпусом стражей исламской революции, уже трактуют внесённые в меморандум формулировки как дипломатическую победу Тегерана. В то же время трафик танкеров, постепенно возвращающихся в Персидский залив, свидетельствует о том, что судовладельцы пока исходят из базового сценария сохранения транзита, однако фундаментальный конфликт между принципом свободы навигации и попыткой монетизировать географическое положение остаётся неразрешённым.