Главное, что бросается в глаза при сравнении двух иранских соглашений, — их принципиально разная природа. Дональд Трамп, в 2018 году в одностороннем порядке разорвавший «ужасную», по его словам, ядерную сделку Барака Обамы, теперь предъявил собственный документ — меморандум о взаимопонимании, который даже не является окончательным договором. Это полуторастраничный рамочный план из 14 пунктов, призванный остановить войну, начатую самим Трампом совместно с Израилем 28 февраля. Конфликт включал бомбардировки иранских ядерных объектов в июле 2025 года, операцию «Эпическая ярость», гибель 13 американских военнослужащих и затраты бюджета США, превысившие 25 миллиардов долларов. На этом фоне меморандум выглядит не как продуманная система сдержек, а как срочное перемирие, открывающее 60-дневное окно для переговоров о всеобъемлющем урегулировании.

Разница в содержании и архитектуре бросается в глаза. Совместный всеобъемлющий план действий (JCPOA) 2015 года, согласованный с участием России, Китая, Великобритании, Франции, Германии и ЕС, насчитывал более 160 страниц, устанавливал жёсткие лимиты на обогащение урана, сокращение центрифуг и предусматривал масштабные инспекции МАГАТЭ. Меморандум Трампа, напротив, лишь намечает общий путь к ограничению ядерной деятельности Ирана, не содержит конкретных обязательств Тегерана, кроме обещания обсуждать ядерные вопросы в переходный период, и не предполагает восстановления международных проверок. Письменное заверение Ирана не стремиться к обладанию ядерным оружием присутствует в обоих документах, однако Трамп, вопреки фактам, утверждает, что Тегеран никогда раньше такого не давал. В Москве, где JCPOA рассматривали как пример эффективной многосторонней дипломатии, двусторонний крен Вашингтона воспринимают с настороженностью: российские интересы и наработанные форматы оказались за скобками.

Наиболее чувствительный разрыв — в подходах к санкциям и финансовым вливаниям. Обама смягчал санкции постепенно, только после верифицированных шагов Ирана. Трамп же выстроил схему с авансированными послаблениями: немедленные разрешения на экспорт иранской нефти, открытие возможности для разморозки миллиардов долларов и — что вызвало резкую критику даже среди республиканцев-ястребов — обязательство США и ближневосточных союзников создать фонд экономического развития для Ирана объёмом 300 миллиардов долларов. Условия и сроки работы фонда остаются туманными. Для сравнения: Трамп годами поносил Обаму за возвращение Тегерану 1,7 миллиарда долларов из замороженных оружейных контрактов, а теперь сам рискует предоставить суммы, многократно превышающие эту. В Тегеране, чья экономика задыхается, такие авансы воспринимаются как кислородная подушка, тогда как в столицах Персидского залива и в Израиле опасаются, что режим получит ресурсы, не поступившись ни центрифугами, ни ракетной программой.

Отдельный сюжет — Ормузский пролив. JCPOA сознательно обходил региональные проблемы, чтобы не сорвать ядерную сделку. Меморандум Трампа, напротив, рождён войной и потому вынужден фиксировать обязательство Ирана вновь открыть стратегический нефтяной маршрут, перекрытый с начала боевых действий. Однако пункт 5 документа гласит, что пролив будет бесплатным для прохода лишь 60 дней, после чего Иран «проработает с соседними странами» вопросы управления — формулировка, которая, по мнению аналитиков в Брюсселе, может закрепить за Тегераном административную роль и создать постоянный рычаг давления на мировую торговлю.

Впереди — 60-дневный марафон переговоров, где предстоит решить судьбу ядерной программы, санкционной архитектуры и режима пролива. Если всеобъемлющее соглашение не будет достигнуто, Иран останется с уже полученными экономическими послаблениями и туманными перспективами фонда, сохранив ядерную инфраструктуру, — ровно тот сценарий, который Трамп некогда называл «катастрофическим». Для России, заинтересованной в стабильности энергетических рынков и предсказуемости на южном фланге, неопределённость создаёт дополнительные риски. Мир наблюдает, способна ли трансакционная дипломатия Трампа произвести не просто временное перемирие, а долгосрочную конструкцию, которая не повторит судьбу разорванного им же JCPOA.