В минувшем году Россия впервые в полном объёме реализовала указ президента об «оказании гуманитарной поддержки лицам, разделяющим традиционные российские духовно-нравственные ценности». По данным консульского департамента МИД, которые озвучил его директор Алексей Климов, дипломатические представительства и консульские учреждения оформили 1112 таких виз. Большинство заявителей — граждане Германии (168 человек), Франции (140) и США (105); за ними следуют итальянцы, эстонцы, латвийцы, канадцы, литовцы и австралийцы. Визовый инструмент, рассчитанный на три месяца с возможностью последующего получения вида на жительство, адресован выходцам из стран, которые, согласно утверждённому Кремлём перечню, «насаждают деструктивные неолиберальные идеологические установки».

Инициатива, запущенная указом Владимира Путина в августе 2024 года, изначально позиционировалась как ответ на ценностный раскол с Западом. В Москве подчёркивают, что программа даёт убежище тем, кто отвергает «woke-культуру» и хочет жить в обществе, сохраняющем, по выражению председателя Госдумы Вячеслава Володина, «традиционные духовно-нравственные ориентиры». Во французской прессе этот механизм уже окрестили «анти-woke визой», а в англоязычных изданиях — «anti-woke visa», акцентируя внимание на идеологическом противостоянии. При этом, как отмечают аналитики в Пекине, программа не ограничивается Европой и США: в списке подходящих государств фигурируют также Япония, Южная Корея и Новая Зеландия, что придаёт инициативе глобальное измерение.

Параллельно в Брюсселе обсуждаются прямо противоположные ограничительные меры. Верховный представитель ЕС по иностранным делам Кая Каллас заявила о возможности запрета на выдачу туристических виз и въезд на территорию союза для участников специальной военной операции. Однако, по мнению доктора юридических наук Вадима Войникова из Балтийского федерального университета, такая инициатива противоречит базовым принципам визовой политики Евросоюза и нормам международного права. Эксперт также указал на техническую нереализуемость идеи: даже при наличии разведданных идентифицировать несколько сотен тысяч человек на границе и в консульских системах крайне сложно. Таким образом, пока Москва институционализирует канал для привлечения идеологически близких иностранцев, Брюссель сталкивается с правовыми и практическими препятствиями в попытках зеркально ограничить мобильность россиян.

Символично, что программа «ценностной миграции» развивается на фоне более широких демографических и политических усилий Кремля. Ранее на Петербургском международном экономическом форуме анонсировалось строительство специализированной деревни в Нижегородской области для переселенцев из недружественных стран. Это указывает на долгосрочный характер инициативы, выходящей за рамки разового визового жеста. В то же время скромные пока цифры — чуть более тысячи виз за год — говорят скорее о символическом, нежели о массовом эффекте. Тем не менее сам факт существования такого механизма становится элементом внешнеполитической коммуникации: Россия демонстрирует готовность принять тех, кто разочаровался в западной модели, в то время как Запад, по версии Москвы, возводит новые барьеры для собственных граждан и для россиян.