В одной из сцен фильма «Citizen Vigilante» бывший американский военный Майкл Сандерс в исполнении Арми Хаммера входит в квартиру сирийской семьи — отца, матери, брата и сестры — и хладнокровно убивает их. Этот эпизод, по свидетельствам зрителей, стал самым жестоким моментом картины, которую её создатель, немецкий режиссёр Уве Болл, называет «тёмным и жестоким» отражением европейской реальности. Болл, чьё имя критики неоднократно связывали с титулом «худшего режиссёра мира», снял историю о состоятельном бизнесмене, который, разуверившись в правосудии, начинает охоту на мигрантов-преступников и коррумпированных судей в Хорватии.

В мае немецкий регулятор FSK отказал фильму в возрастной классификации, что по закону означает запрет на публичный показ и продажу. В ведомстве пояснили: лента подстрекает к насилию против мигрантов и содержит сцены, способные нанести вред развитию подростков. Болл немедленно обвинил комиссию в политически мотивированной цензуре и опубликовал гневную статью в консервативном издании Tichys Einblick. Почти одновременно в Германии разгорелся другой скандал вокруг границ допустимого: комик Дитер Нур, известный насмешками над «культурой отмены», выступил с монологом о фемицидах, где, по мнению австрийской газеты Der Standard, использовал пошлые стереотипы и фактически обвинил жертв. Когда издание раскритиковало номер, продюсерская компания Нура потребовала удалить материал, а редакция напомнила, что свобода слова распространяется и на тех, чьи шутки перестали казаться смешными.

Ситуация вокруг «Citizen Vigilante» резко изменилась после вмешательства Илона Маска. Владелец соцсети X, по словам Болла, сам связался с его подкастом и предложил на 48 часов выложить фильм в открытый доступ. «Это то, что люди хотят видеть», — написал Маск, сопроводив публикацию скриншотом с 95-процентным зрительским рейтингом на Rotten Tomatoes. За двое суток ленту скачали и многократно перепостили, а сама платформа на время превратилась в стриминговый сервис для контента, не прошедшего официальную сертификацию. Ультраправые группы и пользователи, связанные с альтернативными медиа, активно распространяли ссылки, превратив низкобюджетный боевик в знамя борьбы против истеблишмента.

Волна внимания привела к неожиданному коммерческому результату. Компания Quiver Distribution приобрела мировые права на прокат — за исключением Германии, Великобритании, Южной Кореи и Тайваня, где фильм либо запрещён, либо не получил классификации. По оценкам Болла, цифровые продажи в Северной Америке принесли около 600 тысяч долларов при бюджете в два миллиона, и режиссёр уже анонсировал сиквел. Сам Хаммер, чья карьера остановилась после обвинений в сексуализированном насилии (которые он отрицает, а уголовное дело так и не было возбуждено), назвал возвращение к работе «отчаянным» и признался, что был готов сниматься даже в рекламе кошачьего корма.

В финале этой истории остаётся образ фильма, который, лишившись легального экрана, обрёл глобальную аудиторию через социальную сеть, а его создатель, по собственному признанию, до сих пор не уверен, принесла ли эта шумиха больше денег или только пиар. Пока Болл размышляет о «политической силе» своего детища, X продолжает размывать границы между платформой для дискуссий и теневым кинопрокатом, а немецкий спор о том, кому и что можно говорить, остаётся незавершённым.