В минувшие выходные в римском Auditorium della Conciliazione, в двух шагах от Ватикана, завершилась учредительная ассамблея партии Futuro Nazionale («Национальное будущее») во главе с отставным армейским генералом Роберто Ванначчи. Главным информационным взрывом стало его заявление о том, что «феминицид не существует — это такое же убийство, как и любое другое». Ванначчи, известный сторонникам как Il Generale, подчеркнул, что мужчины и женщины равны, а особый состав преступления лишь «промывает мозги гражданам». Эти слова, встреченные аплодисментами полутора тысяч делегатов, немедленно вызвали бурю: от левых до правых политиков, а также отца студентки Иларии Сулы, убитой бывшим партнёром, потребовавшего уважения к памяти дочери и ужесточения наказаний за гендерное насилие.

Параллельно в итальянской политике разгорелся другой культурный конфликт — вокруг книжной ярмарки Più libri più liberi в Риме. Организаторы потребовали от издателей подписать «антифашистский сертификат», что премьер-министр Джорджа Мелони назвала цензурой: «Свобода мысли по-левому: ты свободен, только если говоришь то, что они разрешают». Лидер Демократической партии Элли Шляйн парировала, напомнив, что Мелони присягала на антифашистской конституции, но промолчала, когда неофашисты угрожали штурмом парламента. Этот обмен ударами высветил глубинный раскол: для правых «патентино» — инструмент идеологической фильтрации, для левых — минимальная гигиеническая норма.

Партия Ванначчи, уже получившая в опросах около 5 % ещё до формального учреждения, претендует на роль радикального спойлера справа от Мелони. Её программа, собранная из 140 страниц предложений активистов, включает ограничение доли мигрантов 4 %, разрешение на работу с 14 лет, «триколорную ипотеку» для многодетных семей и отказ от «реммиграции» как лозунга, но не как идеи. Ванначчи открыто говорит, что не ищет министерских кресел, но готов к выборам «хоть завтра». По оценкам аналитиков в Брюсселе, появление такой силы инжектирует новую неопределённость в консервативный блок, который до сих пор обеспечивал устойчивость кабинета Мелони, и обнажает конкуренцию за голоса разочаровавшихся избирателей правого фланга.

Реакция истеблишмента оказалась разнородной. В правящей коалиции одни, как депутат Лиги Симонетта Матоне, обвинили Ванначчи в невольной помощи левым, другие — как сенатор Джулия Бонджорно — иронично предположили, что генералу, возможно, не хватает возвращения «преступления чести». Тем временем Элли Шляйн провела два с половиной часа в беседе с Романо Проди в Болонье, где патриарх левого центра посоветовал ей отказаться от налога на богатство, если его невозможно провести, и призвал покончить с персонализмом. Эта встреча, по мнению римских обозревателей, стала попыткой пересборки левоцентристского лагеря перед лицом двойного вызова — радикализации правого поля и эрозии правительственного большинства.

Итальянский казус интересен за пределами Апеннин. В Берлине и Париже видят в Ванначчи очередное проявление фрагментации европейских правых: его риторика «Италия для итальянцев» и отрицание гендерно-специфичных норм перекликается с лозунгами «Альтернативы для Германии» и французского «Национального объединения», но при этом он бросает вызов не левым, а собственным союзникам по коалиции. Для Москвы, традиционно симпатизирующей евроскептикам, появление ещё одного деятеля, готового расшатывать либеральный консенсус ЕС, может выглядеть тактическим выигрышем, однако его непредсказуемость и ставка на суверенистскую идентичность способны скорее углубить хаос в стане западных консерваторов, чем создать управляемый альянс. В краткосрочной перспективе вопрос не в том, выстоит ли правительство Мелони до плановых выборов 2027 года, а в том, сколько ещё табу будет снято в публичном пространстве прежде, чем избиратель сделает выбор между управляемой правой и её несистемным двойником.