Бывший президент США Барак Обама публично усомнился в том, что готовящееся соглашение между Вашингтоном и Тегераном окажется существенно лучше ядерной сделки 2015 года, из которой Дональд Трамп вывел Америку в 2018-м. В интервью ABC News Обама назвал нереалистичными ожидания «значительного улучшения» и подчеркнул, что договорённость, закрывающая 80–90 процентов проблем, предпочтительнее полномасштабной войны. Его заявление прозвучало на фоне сообщений о nearing заключении меморандума о взаимопонимании между США и Ираном — документе, содержание которого пока не раскрыто, но уже вызывает полярные оценки от «катастрофы» до «превосходного соглашения».

Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) 2015 года, подписанный при участии России, Китая и европейских держав, ограничивал иранскую ядерную программу и допускал инспекторов МАГАТЭ в обмен на снятие части санкций и разморозку миллиардов долларов. Сделка пользовалась широкой международной поддержкой, но оставалась предметом острой внутриполитической борьбы в США. Трамп назвал её «путьём к ядерному оружию для Ирана» и одной из худших в американской истории, пообещав возвести «стену» против иранской бомбы. Теперь, когда стороны, по имеющимся данным, обсуждают прекращение американской блокады и возобновление судоходства в Ормузском проливе, принципиальный спор о качестве дипломатических решений вспыхнул с новой силой.

В Тегеране иранские СМИ, цитируя Обаму, акцентируют его тезис о том, что любое новое соглашение едва ли будет принципиально отличаться от СВПД, над которым «долго и упорно работали» до выхода США. В Иерусалиме часть экспертного сообщества, включая бывшего советника по безопасности, предупреждает, что сделка Трампа может оказаться хуже предшественницы, поскольку неясно, затрагивает ли она долгосрочные атомные амбиции Ирана. Европейские дипломатические круги, по некоторым оценкам, склонны приветствовать любой документ, снижающий риск прямого столкновения, однако сдержанно относятся к отсутствию прозрачности вокруг побочных договорённостей.

Для Москвы, остающейся участницей СВПД и последовательным сторонником дипломатического урегулирования, нынешний момент несёт двойной сигнал. С одной стороны, возврат к переговорному формату объективно ослабляет угрозу крупного конфликта у южных границ постсоветского пространства и стабилизирует нефтяные рынки. С другой — российские наблюдатели отмечают, что двусторонний американо-иранский трек без многосторонней легитимации способен размыть прежнюю архитектуру согласия, в которой Москва играла значимую роль. Пока текст меморандума не обнародован, ключевой вопрос — закроет ли он лишь текущие кризисные узлы или создаст основу для долгосрочного урегулирования — остаётся открытым, а вместе с ним и подлинный масштаб «улучшения», о котором спорят в Вашингтоне.