На острове, воссозданном для съёмок, пахло деревом и океаном. Disney, стремясь к подлинности, не ограничился компьютерной графикой: для live-action «Моаны» построили целую полинезийскую деревню, привлекли культурных консультантов и провели международный кастинг, отсмотрев более 32 тысяч претенденток. Автор песен Лин-Мануэль Миранда в Zoom-интервью для прессы, организованном «Золотыми глобусами», настаивал: речь не о простом повторении, а о том, чтобы дать знакомой истории «новое, более физическое и человечное звучание». Композитор Марк Манчина переписал партитуру, а голос Опе́таи Фоа’и, по словам Миранды, остался якорем, что «возвращает нас на острова».

Однако на экране это стремление к аутентичности обернулось почти буквальным покадровым пересказом мультфильма 2016 года. Сюжет, диалоги, ракурсы — всё совпадает с оригиналом. Критики из Австралии, США и Великобритании сошлись в диагнозе: при переносе в трёхмерный мир магия исчезла. «Когда смотришь, как живые актёры повторяют движения рисованных персонажей, история становится пресной», — написала Никки Геммел из The Australian. Алисса Уилкинсон заметила, что «буквальный визуальный подход выжал из фильма всю творческую фантазию», а Дэнни Ли из Financial Times иронично резюмировал, что ремейк «избыточен и не нужен даже по меркам диснеевской фабрики ремейков». Исключением стала исполнительница роли Моаны Кэтрин Лага’айя: её харизму и энергетику отметили даже самые скептичные рецензенты.

Зрительская реакция, однако, оказалась заметно теплее: на Rotten Tomatoes аудитория поставила фильму 90 % «свежести» против 34 % у критиков. В залах, согласно опросам PostTrak, 63 % взрослых и 78 % родителей выразили готовность рекомендовать картину. Знакомые мелодии «How Far I’ll Go» и «You’re Welcome» пробуждали ностальгию по феномену десятилетней давности. Но она не конвертировалась в кассу: за первый уик-энд в США и Канаде фильм собрал $43 млн — значительно ниже прогнозов в $55 млн и втрое меньше, чем ремейк «Лило и Стич» годом ранее ($146 млн). Международные сборы добавили $52 млн, доведя общемировой старт до $95 млн — скромный результат для проекта с производственным бюджетом $250 млн (без учёта маркетинга). Для сравнения, анимационная «Моана 2» в 2024 году за первый полный уик-энд заработала $139,7 млн.

Конкуренция за семейного зрителя этим летом оказалась особенно жёсткой. В тот же уик-энд в пятёрке лидеров держались «Миньоны и Монстры» ($20,5 млн) и «История игрушек 5» ($18,5 млн) — последняя уже приближается к $880 млн глобально. Рядом скромно, но уверенно выступил хоррор «Зловещие мертвецы: Пламя»: при бюджете $20 млн он собрал $13,7 млн, напомнив о живучести малобюджетных жанров. А на другом конце света, в Индии, комедия «Дхамаал 4» на третьем дне показов перевалила за 44 крор рупий, подтвердив, что локальный юмор иногда надёжнее глобальных брендов.

Случай «Моаны» не единичен. Disney уже пережил провал «Белоснежки» в 2025 году и триумф «Лило и Стич». Теперь студия готовит live-action «Рапунцель» с Тиган Крофт и Кэтрин Хан — проекту предстоит учесть опыт предшественницы. Пока же над всеми цифрами и рейтингами звучит всё тот же мотив, который дети по-прежнему напевают в школах по всему миру, — и в этом, возможно, и заключается главный парадокс ремейка: история жива, пока её поют, даже если экранная копия не смогла вдохнуть в неё новое дыхание.