Смерть Алана Гринспена в возрасте 100 лет — событие, которое, по оценкам аналитиков в США и Европе, не просто закрывает эпоху, но и заставляет пересмотреть фундаментальные принципы монетарной политики последних десятилетий. Гринспен, возглавлявший Федеральную резервную систему с 1987 по 2006 год, превратил центробанк в независимую технократическую структуру, чьи решения воспринимались рынками как истина в последней инстанции. Его уход совпал с моментом, когда избранный президент Дональд Трамп выдвинул на пост главы ФРС Кевина Уорша — фигуру, чьи взгляды на финансовые пузыри, как полагают в американских экспертных кругах, во многом повторяют гринспеновские, но с потенциально более жёстким отказом от роли «спасателя» рынков.

Ключевой элемент наследия Гринспена — так называемый «Greenspan put»: негласная гарантия того, что ФРС не станет сдувать пузыри превентивно, но после их схлопывания придёт на помощь массированным снижением ставок и вливанием ликвидности. Эта логика, как напоминают европейские экономисты, сформировалась после краха 1987 года, когда одно заявление Гринспена о готовности поддержать систему успокоило рынки. Однако именно она, по мнению многих американских критиков, заложила основу для двух крупнейших пузырей современности — доткомов на рубеже веков и кредитного, лопнувшего в 2008 году и приведшего к Великой рецессии. Сам Гринспен в 2002 году признавал, что если «уборка» последствий окажется неудовлетворительной, придётся искать способы выявлять пузыри заранее, хотя и скептически оценивал шансы на успех.

В американском экспертном сообществе оценки расходятся. Часть наблюдателей, включая бывшего министра труда Роберта Райха, прямо возлагают на Гринспена ответственность за дерегулирование Уолл-стрит и последовавший кризис. Другие, как авторы The Wall Street Journal, признают его роль в раздувании «великой кредитной мании», но отмечают и заслуги — в частности, мастерское руководство двухпартийной комиссией по спасению Social Security в начале 1980-х. Европейские аналитики, в свою очередь, подчёркивают глобальный масштаб его влияния: «великое успокоение» — длительный период стабильного роста и низкой инфляции — стало эталоном для центробанков по всему миру, а его нарочито туманный стиль коммуникации («Greenspeak») породил целую школу риторики регуляторов.

Сейчас фокус смещается на Кевина Уорша. По оценкам участников рынка, он разделяет нежелание Гринспена превентивно сдувать пузыри, особенно в технологическом секторе, считая, что это может задушить структурный инвестиционный бум. Однако, в отличие от предшественника, Уорш критикует масштабное расширение баланса ФРС после 2008 года, полагая, что оно чрезмерно раздуло цены активов. Это порождает опасения, что новый глава может занять более симметричную позицию: не вмешиваться ни в безудержный рост, ни в обвал — фактически отозвав «пут» Гринспена. Ближайший рубеж для наблюдателей — слушания по утверждению Уорша в Сенате и его первые публичные комментарии о мандате ФРС, которые покажут, насколько преемственность с эпохой «маэстро» сохранится в новых политических реалиях.