Экран телефона голландского защитника Квинтена Тимбера загорался снова и снова: обезьяньи эмодзи, гифки, оскорбления в адрес цвета кожи и происхождения. Он только что не забил послематчевый пенальти, и Марокко выбило Нидерланды из плей-офф. Вместе с ним промахнулись Джастин Клюйверт и Крисенсио Саммервилл — и на всех троих обрушился шквал расовой ненависти. Вскоре каждый из них ограничил комментарии в своих аккаунтах. Этот цифровой жест — молчаливое закрытие ставня — стал таким же элементом турнира, как и сами матчи.

В среду служба защиты социальных сетей ФИФА (SMPS) обнародовала статистику, превратившую частную боль игроков в глобальную тревогу. За 72 матча группового этапа система выявила 89 тысяч оскорбительных публикаций — рост в 13 раз по сравнению с аналогичной стадией чемпионата мира 2022 года в Катаре, где было зафиксировано 6,7 тысячи. Одиннадцать процентов всех атак носили расистский характер, что на три процентных пункта выше, чем четыре года назад. Искусственный интеллект пометил 225 тысяч постов для проверки человеком, около тысячи аккаунтов стали объектами углублённого расследования, а автоматические фильтры скрыли 181 тысячу комментариев с ненавистью. При этом общий объём проанализированного контента вырос на треть — до шести миллионов сообщений, — что отчасти объясняется расширением турнира до 48 сборных. Однако, как подчеркнули в SMPS, тренд указывает на «вызывающее беспокойство направление движения» именно в части расово мотивированной агрессии.

За этими цифрами проступает давний и горький сюжет европейского футбола. Бразильские политологи, опрошенные порталом G1, описывают феномен «европеец, когда побеждает, иммигрант, когда проигрывает». По словам профессора международных отношений Адриану Фрейшо, в моменты поражений темнокожие игроки и дети мигрантов становятся «козлами отпущения» — самыми удобными мишенями для выплёскивания бытовых предрассудков, подогретых ростом ультраправых и антииммигрантских настроений. Доктор политических наук Маурисио Санторо добавляет: футбол лишь отражает социальное напряжение вокруг миграции и переносит его на аудиторию, которая иначе, возможно, не включилась бы в подобные дебаты. При этом демография ведущих сборных неумолимо меняется: в заявке Франции на этот мундиаль более 75% футболистов имеют иммигрантские корни, в составе Нидерландов — половина. Их мастерство приносит победы, но в час неудачи именно «инаковость» выходит на первый план — как это было с Сака, Рэшфордом и Санчо после финала Евро-2021 или с Мбаппе после промаха на том же турнире.

Реакция не заставила себя ждать. Бывший полузащитник сборной Нидерландов Кларенс Зеедорф записал видеообращение, в котором рассказал, как сам пережил похожую волну отторжения после незабитых пенальти за национальную команду — задолго до эпохи соцсетей, но с не менее разрушительным психологическим эффектом. «Я тоже терял пенальти, и это сильно повлияло на мою карьеру, — признался он. — Теперь я буду следить, кто промолчит. Молчание делает вас частью проблемы». Королевский футбольный союз Нидерландов осудил атаки, а ФИФА тем временем перевела борьбу в юридическую плоскость: более ста эпизодов уже соответствуют критериям для подготовки судебных исков. SMPS, созданная четыре года назад и удалившая с тех пор свыше 30 миллионов оскорбительных сообщений, теперь целенаправленно собирает доказательства для правоохранительных органов.

За сухими отчётами скрывается образ хрупкого цифрового щита, который учится не только прятать ненависть, но и преследовать её создателей. Однако пока алгоритмы отсекают 181 тысячу комментариев, а модераторы готовят дела, футболисты по-прежнему нажимают кнопку «ограничить комментарии» — и их ленты становятся безмолвными витринами, где под фотографиями с поля больше нет ни поддержки, ни брани, лишь пустота, напоминающая о том, что игра за пределами стадиона далека от завершения.