Власти Бразилии, Бангладеш и Танзании одновременно, но по разным траекториям, пересматривают налоговые правила для малых предпринимателей и физических лиц. Общий контур — реакция на инфляционное давление и стремление расширить формальную занятость, однако конкретные механизмы и политический контекст в каждом случае заметно различаются.

В Бразилии правительство завершает согласование законопроекта, повышающего годовой порог оборота для микропредпринимателей (MEI) с нынешних 81 тыс. реалов до диапазона 130–140 тыс. реалов с поэтапным вводом до 2028 года. Одновременно предлагается разрешить нанимать до двух сотрудников вместо одного. По оценкам министерства финансов, расширение льгот на все категории упрощённого режима Simples Nacional, на чём настаивает палата депутатов, обернулось бы выпадающими доходами в 50 млрд реалов ежегодно — в ведомстве эту инициативу характеризуют как «бомбу замедленного действия». Исполнительная власть, по данным источников в Конгрессе, готова поддержать лишь точечную корректировку для MEI, рассчитывая провести голосование до парламентских каникул в середине июля и представить реформу как значимый предвыборный результат.

В Бангладеш корректировка налоговых порогов приобрела характер публичного торга между правительством и оппозицией прямо в стенах парламента. В ходе обсуждения бюджета на 2026–27 финансовый год премьер-министр Тарик Рахман предложил увеличить необлагаемый подоходным налогом минимум с запланированных 375 тыс. так до 400 тыс. так немедленно, а в перспективе до 500 тыс. так. Одновременно он рекомендовал отказаться от введения единого НДС для розничной торговли и отозвать требование об обязательном идентификационном номере налогоплательщика при открытии банковских счетов. Оппозиционный лидер Шафикур Рахман, сравнив парламент с двухколёсным экипажем, призвал к отказу от «культуры угодничества» и настаивал на структурных реформах в образовании и здравоохранении. Министерство финансов, судя по утечкам, склонно пойти навстречу по вопросу необлагаемого минимума, но отложить введение розничного НДС до подготовки подзаконных актов.

Танзания, в отличие от двух других стран, сместила фокус с пороговых значений на скорость и предсказуемость администрирования. Бюджет на 2026/27 год вводит жёсткий 30-дневный срок возврата НДС экспортёрам и производителям, а за просрочку государство обязано выплачивать проценты. К 2025 году объём зависших возмещений достиг примерно 650 млн долларов, что, по оценкам деловых ассоциаций, фактически превращало НДС в скрытый налог на оборотный капитал. В отличие от соседних Кении и Уганды, где жалобы на задержки сохраняются, танзанийские власти решили закрепить ответственность казначейства законодательно, рассчитывая улучшить инвестиционный климат без прямого снижения ставок.

Все три кейса демонстрируют, что правительства развивающихся экономик всё чаще воспринимают налоговое администрирование не как сугубо фискальный инструмент, а как элемент политической конкуренции и социального контракта. В Бразилии ставка делается на расширение базы MEI перед выборами, в Бангладеш — на оперативное реагирование на запросы малого бизнеса и граждан в условиях высокой инфляции, в Танзании — на институциональное решение хронической проблемы. Ближайшими вехами станут: внесение бразильским правительством собственного законопроекта в Конгресс на текущей неделе, голосование по бангладешскому бюджету в понедельник и вступление в силу танзанийского бюджета с началом нового финансового года.