Наиболее решительный шаг на этой неделе предприняла администрация аргентинского президента Хавьера Милея. Декретом 467/2026, подписанным министром юстиции Хуаном Баутистой Махикесом, правительство отменило этап общественных обсуждений и замечаний к кандидатам в Верховный суд, а также исключило рекомендацию учитывать гендерное, профессиональное и региональное разнообразие претендентов. Одновременно, как сообщают источники в Буэнос-Айресе, были официально назначены 15 судей и прокуроров, чьи кандидатуры ранее одобрил Сенат, и ещё четверо функционеров министерства юстиции — трое общественных защитников и один федеральный прокурор. Власти объясняют реформу необходимостью ускорить заполнение исторических вакансий и избежать дублирования административных процедур, однако оппозиционные аналитики видят в этом стремление исполнительной власти ослабить фильтры гражданского контроля.

Схожие мотивы — ускорение и упрощение — прослеживаются и в других регионах. В Марокко Палата представителей приняла органический закон № 06.26, корректирующий перечень стратегических государственных предприятий и высших должностей, назначение на которые требует обсуждения в Правительственном совете. Министр-делегат по инвестициям Карим Зидан подчеркнул, что изменения носят технический характер и направлены на актуализацию списков, однако местные эксперты отмечают, что любое сужение или расширение перечня стратегических постов напрямую влияет на баланс между королевской прерогативой и правительственной коллегиальностью. В России Верховный суд направил в Госдуму законопроект, смягчающий квалификационные требования к аппаратным специалистам судов: предлагается допускать к работе студентов старших курсов юридических вузов и выпускников средних профессиональных учебных заведений. Инициатива мотивирована кадровым голодом и желанием привлечь молодых специалистов, но неизбежно ставит вопрос о качестве правосудия на нижних этажах системы.

В Бразилии напряжённость вокруг судебных назначений приобрела форму институционального конфликта. Группа судей Федерального верховного суда (STF), по данным бразильских СМИ, готовится выполнять роль ревизионной инстанции по отношению к решениям Высшего избирательного суда (TSE) на предстоящих выборах. Камнем преткновения стало дело о дополнительных выборах в штате Рорайма, где предварительное решение министра Флавиу Дину из STF фактически заблокировало позицию TSE. Министр Кассиу Нунес Маркес, возглавляющий избирательное правосудие, пытается отстоять автономию TSE и его прецедентную практику, однако его оппоненты внутри STF, по мнению наблюдателей в Сан-Паулу, стремятся утвердить верховный суд как последнюю инстанцию по любым электоральным спорам, что может изменить архитектуру избирательного контроля в крупнейшей демократии Латинской Америки.

Все эти разнородные инициативы объединяет общая логика: исполнительная власть или высшие судебные инстанции стремятся переформатировать процедуры отбора и расстановки кадров в судебной системе, сокращая число промежуточных звеньев и ослабляя внешние сдержки. Для российского читателя особенно узнаваемо выглядит аргентинский кейс: отказ от рекомендаций по гендерному и региональному представительству при назначении судей Верховного суда перекликается с дискуссиями о критериях отбора в Конституционный суд РФ, где подобные соображения никогда не были формализованы. Марокканский пример напоминает о периодических корректировках перечня должностей, назначаемых президентом или правительством в постсоветских государствах. Бразильский же спор между STF и TSE — это классический для федеративных систем вопрос о том, кто является окончательным арбитром в избирательных делах, и его исход будет внимательно изучаться в странах, где независимость избирательных комиссий остаётся предметом политической борьбы.