В здании дефенсории в Пирасикабе, штат Сан-Паулу, женщина по имени Мария Апаресида Перейра держала в руках собственное свидетельство о рождении. Документ, с которым она прожила десятилетия, не содержал ни имени отца, ни имени матери — только пустые строки. Хуже того, в графе «пол» значилось «мужской». Приёмная дочь, выросшая без биологических родителей, она пришла на национальный мутиран «Meu Pai Tem Nome» («У моего отца есть имя»), чтобы наконец выяснить, кому она принадлежит по крови. «Приятно знать, откуда ты пришёл», — скажет она позже, ожидая, когда бюрократическая машина исправит ошибку, допущенную при регистрации много лет назад.

История Марии — не единичный сбой, а часть огромного массива. По данным Дефенсории штата Сан-Паулу, только в четырёх городах региона Кампинас с 2016 года зарегистрировано более 10,6 тыс. детей без имени отца в свидетельстве. В 2026 году, к середине июля, добавилось ещё 565 случаев. Схожие правила действуют и в американской Индиане: если родители не состоят в браке и отцовство не установлено юридически, новорождённый получает только фамилию матери. Аффидевит об отцовстве можно подписать в больнице в первые 72 часа, но если этого не происходит, ребёнок остаётся с пустой графой до совершеннолетия — или до судебного иска.

За этими канцелярскими пробелами проступает более широкий культурный сдвиг. В Аргентине, по данным исследования Института наук о семье Университета Аустраль, лишь 46% граждан считают рождение детей «очень важным» — падение на 31 процентный пункт за десять лет. Среди молодёжи 18–34 лет эта доля ещё ниже: 34%. Рождаемость в стране упала до 1,2 ребёнка на женщину, и, как предупреждают демографы, страна уже вошла в зону сверхнизкой фертильности. В Италии, согласно обсерватории Fragilitalia, содержание одного ребёнка обходится в среднем в 400 евро в месяц, а для 21% семей эта сумма съедает от 40 до 70% дохода. При этом в рабочих кварталах расходы на учебники и школьные принадлежности бьют гораздо больнее, чем в среднем классе, — разрыв, который итальянские исследователи описывают как «структурное насилие» рынка над родительством.

Параллельно с этим в США исследование Северо-Западного университета, опубликованное в JAMA Pediatrics, впервые зафиксировало масштаб отцовской смертности в первые годы после рождения ребёнка. Проанализировав 130 тыс. новорождённых в Джорджии, учёные обнаружили, что за пять лет умерли 796 отцов, причём 60% смертей были предотвратимыми: убийства, несчастные случаи, суициды, передозировки. При этом, как ни парадоксально, отцовство оказалось защитным фактором: смертность среди мужчин с детьми была вдвое ниже, чем среди бездетных ровесников. «Быть отцом, по-видимому, меняет образ жизни или даёт новую цель», — комментирует ведущий автор Крейг Гарфилд, подчёркивая, что системы здравоохранения до сих пор не замечают эту уязвимую группу.

На этом фоне американские консервативные комментаторы предлагают прагматичный выход: вместо того чтобы влезать в долги ради четырёхлетнего университета, молодым людям стоит присмотреться к двухгодичным колледжам и сертификационным программам. Разница в стоимости первых двух лет обучения — около 114 тыс. долларов с учётом процентов по кредитам — превращается, по их логике, в стартовый капитал для семьи, а не в пожизненную кабалу. В этом совете, звучащем из эфиров Fox News, слышен отголосок старинной притчи про дедушкин кофе: откажись от малого сегодня, чтобы обеспечить будущее. Но для миллионов людей, от бразильских фавел до аргентинских предместий, вопрос стоит иначе: не как накопить, а как вообще вписать отца в первую строку документа, с которого начинается жизнь.