Всемирный банк официально пересмотрел многолетний запрет на промышленную политику. В докладе «Industrial Policy for Development» его главный экономист признаёт, что прежние советы «устарели и имеют практическую ценность дискеты». По данным банка, 183 из 195 государств уже адресно поддерживают как минимум одну отрасль. Наиболее заметным примером стал американский CHIPS and Science Act: федеральные обязательства на 52,7 млрд долларов, по оценкам вашингтонских аналитиков, спровоцировали частные инвестиции на сумму свыше 540 млрд долларов в более чем сто проектов по всей стране, причём стратегическая логика сохранилась и при новой администрации.

Согласно докладу, слом прежней модели вызван не единичным шоком, а схождением нескольких сил: замедлением глобального роста, обнажившейся во время пандемии уязвимостью цепочек поставок, масштабом энергоперехода, фрагментацией многостороннего порядка и конкуренцией за полупроводники и искусственный интеллект. Отдельно эксперты банка указывают на уроки, извлечённые из китайской централизованной модели, которая в электромобилях, солнечной энергетике и передовых материалах даёт результаты, трудно достижимые для рыночных экономик с сопоставимой скоростью.

В Тегеране эти сдвиги интерпретируют как часть становления нового мирового порядка. Бывший посол Ирана в Азербайджане Мохсен Пак-Айин, ссылаясь на высказывания покойного президента Эбрахима Раиси, охарактеризовал этот процесс как постепенный и сотканный из непредсказуемых событий — таких как война на Украине и операция 7 октября, — которые становятся «политическими и военными бурями», предваряющими рождение иной архитектуры. По его оценке, роль США в таком порядке будет ослабевать, Израиль окажется в состоянии упадка, а Иран, Китай и Россия войдут в число главных игроков. При этом, подчеркнул дипломат, ни один порядок в истории не рождался без издержек, и Иран уже заплатил свою цену, потеряв высших руководителей и командиров.

Бывший посол Ирана в Ватикане Мохаммад Масджед-Джамеи привёл конкретный пример решения, изменившего траекторию страны. По его словам, после нападения талибов на иранское консульство в Мазари-Шарифе в 1998 году значительная часть руководства склонялась к военному вмешательству, однако аятолла Хаменеи выступил против ввода войск в Афганистан. С учётом последующего развития событий, отметил дипломат, это решение уберегло Иран от затяжного и непредсказуемого конфликта. Одновременно он указал, что даже восточные партнёры больше доверяют Ирану, когда тот сохраняет сбалансированную внешнюю политику, а не безоговорочно дрейфует в сторону одного лагеря.

Таким образом, возвращение промышленной политики и иранские дискуссии о цене нового порядка фиксируют общую реальность: и на Западе, и на Востоке элиты исходят из того, что эпоха автоматической ставки на рынок и однополярную стабильность завершилась. Следующими практическими шагами, как ожидается, станут дальнейшая имплементация отраслевых программ в США и ЕС, а также попытки Тегерана конвертировать свою концепцию многополярности в конкретные коалиционные форматы, не переступая при этом порог прямого военного столкновения.