В субботу новый верховный лидер Ирана Моджтаба Хаменеи в письменном послании, зачитанном по государственному телевидению, заявил, что месть за гибель его отца — аятоллы Али Хаменеи, убитого в результате американо-израильского авиаудара 28 февраля, — является «волей нации» и «непременно должна свершиться». Он подчеркнул, что возмездие не зависит ни от его личного существования, ни от присутствия других официальных лиц. За несколько часов до этого президент США Дональд Трамп на своей платформе Truth Social сообщил, что «1000 ракет нацелены на Исламскую Республику Иран» и что американские военные готовы «полностью уничтожить все районы Ирана» в случае попытки покушения на него. Обмен угрозами произошёл на фоне возобновления взаимных ударов, которые поставили под вопрос временное соглашение о прекращении огня, подписанное в июне при посредничестве Пакистана. По данным иранского министерства здравоохранения, в результате последних американских бомбардировок погибли 17 человек и 115 получили ранения; Иран в ответ атаковал военные объекты США в странах Персидского залива.

Позиции сторон остаются жёсткими. Иранские власти, включая Корпус стражей исламской революции, настаивают на неизбежности возмездия и утверждают, что список виновных «от первого до последнего» уже составлен. В дни многомиллионных похоронных церемоний, прошедших в Иране и Ираке, демонстранты несли плакаты с призывами убить Трампа. Тегеран также продолжает настаивать на контроле над Ормузским проливом, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти, и отказывается возвращаться к режиму свободного судоходства, существовавшему до войны. По информации иранского агентства Fars, Тегеран не намерен возобновлять переговоры до тех пор, пока Вашингтон не выполнит ранее взятые обязательства, включая создание рабочей группы по Ливану и нормализацию экспорта иранской нефти. В свою очередь, Белый дом требует от Ирана публично подтвердить открытость пролива и прекратить обстрелы коммерческих судов; по данным Axios и Politico, на выполнение этих требований был дан срок до субботы. В американской разведке, как сообщают источники, скептически отнеслись к переданной Израилем информации о якобы готовящемся Ираном новом плане покушения на Трампа, сочтя её скорее отражением риторики радикальных кругов иранского руководства, нежели оперативной подготовкой.

Ключевым камнем преткновения для дипломатов остаётся будущее Ормузского пролива. Иран закрыл его для коммерческого судоходства в ответ на удары США и Израиля в феврале и с тех пор заявляет о намерении взимать плату за проход судов, что противоречит нормам международного морского права. Глава иранского МИДа Аббас Аракчи прибыл в Оман для переговоров об управлении проливом, в то время как в Катаре и Пакистане пытаются реанимировать посреднические усилия. Меморандум о взаимопонимании, заключённый в июне и предусматривавший прекращение огня и снятие морской блокады, фактически сорван после того, как на этой неделе три коммерческих танкера были атакованы на рекомендованном США маршруте в оманских водах. Иранские источники назвали эти атаки «ошибкой» и возложили ответственность на «отколовшуюся внутреннюю группу», однако Вашингтон использовал инцидент для нанесения массированных ударов по иранской территории, а Тегеран — для ответных атак на союзников США в регионе.

Вооружённый конфликт, начавшийся 28 февраля с совместных американо-израильских налётов, унёс жизни не только прежнего верховного лидера, но и, по некоторым данным, его жены и невестки. Новый руководитель Ирана, по сведениям иранских СМИ, получил ранения и обезображен; он ни разу не появился на публике с момента назначения и общается с нацией лишь посредством письменных заявлений. Региональные посредники — в первую очередь Катар и Пакистан — продолжают попытки усадить стороны за стол переговоров, однако с учётом ультиматумов и бескомпромиссной риторики прогнозы аналитиков в Европе и на Ближнем Востоке остаются сдержанно-пессимистичными. Ожидается, что в ближайшие дни внимание будет приковано к итогам оманских консультаций и реакции Тегерана на американские требования, от которых зависит не только судьба перемирия, но и стабильность глобальных энергетических рынков.