Наступление 1448 года по хиджре — 16 июня 2026-го по григорианскому календарю — мусульманский мир встретил не только молитвами и призывами к самосовершенствованию, но и резкими политическими демаршами. Наиболее заметным на общем фоне стало обращение лидера йеменского движения «Ансар Аллах» Абдул-Малика аль-Хуси. Поздравив единоверцев с годовщиной переселения пророка Мухаммеда из Мекки в Медину, он отдельно адресовал «поздравления с великой победой» руководству и народу Ирана, которые, по его словам, одержали верх над «высокомерным тираном эпохи — Америкой и Израилем». Аль-Хуси подчеркнул, что Йемен сохраняет постоянную готовность к любому развитию событий, будь то попытка противника «вновь единолично распоряжаться Газой» или удар по любой другой точке «оси джихада и сопротивления», и призвал мусульманские народы выйти из подчинения врагам ислама.

Иной тональностью отличались заявления из Индонезии — страны с крупнейшим мусульманским населением планеты. Министр по делам религий Насаруддин Умар и его заместитель Ромо Мухаммад Сяфии сделали акцент на мухасабе — трезвой и честной самооценке пройденного за год пути. Хиджра, по их мнению, сегодня означает не столько физическое перемещение, сколько смену мировоззренческой оптики: переход от узкоплеменного менталитета к инклюзивному обществу, скреплённому милосердием и общим видением будущего. Представители Совета улемов (MUI) обратились к молодёжи с призывом не подменять пророческий образец поверхностной популярностью, а глава секретариата кабинета министров Тедди Индра Виджая напомнил, что смена года — это прежде всего шанс стать лучше.

Президент Нигерии Бола Тинубу в своём послании соединил духовное и гражданское измерения. Уроки хиджры — жертвенность, обновление, терпение и упование на божественный замысел — он представил как фундамент для строительства мирного, справедливого и процветающего государства, призвав сограждан к патриотизму и добросовестному гражданству. Таким образом, в Абудже исламский Новый год был осмыслен в категориях национального единства и личной ответственности перед обществом.

Контраст между этими подходами отражает глубокий внутренний разлом в мусульманском мире. Для Саны праздник стал инструментом мобилизации в рамках иранской «оси сопротивления» и напоминанием о незавершённом конфликте в Газе, который продолжает питать антизападную риторику от Красного моря до Персидского залива. Для Джакарты и Абуджи хиджра — это прежде всего ресурс социальной терапии и гражданской консолидации. Для Москвы, поддерживающей рабочие отношения как с Тегераном, так и с арабскими монархиями и имеющей собственную многомиллионную умму, такая поляризация создаёт неоднозначный фон: российская дипломатия традиционно делает ставку на стабильность, тогда как эскалационная риторика из Йемена способна спровоцировать новый виток напряжённости в регионе, затрагивающий интересы всех внешних игроков. Начинающийся 1448 год, таким образом, обещает стать не только временем личного обновления, но и периодом трудного выбора между диалогом и конфронтацией.