Впервые с середины апреля, когда американский флот установил зону блокады иранских портов, три танкера Национальной иранской танкерной компании (NITC) с грузом сырой нефти покинули Персидский залив. По данным платформы TankerTrackers, подтверждённым спутниковыми снимками, супертанкеры Diona и Hero II класса VLCC, перевозившие в совокупности 3,8 млн баррелей, а также Suezmax-танкер Sonia I с 1 млн баррелей на борту пересекли периметр военно-морской блокады США в Оманском заливе и направились на восток. Президент Дональд Трамп ещё в понедельник объявил в своей соцсети Truth Social о «немедленном снятии блокады» и «свободном возобновлении судоходства через Ормузский пролив», а в пятницу в Швейцарии ожидается подписание меморандума о взаимопонимании между Вашингтоном и Тегераном.

Прорыв блокады стал первым материальным подтверждением того, что рамочная договорённость, о которой стороны объявили в минувшее воскресенье, начала работать ещё до формального подписания. Утечки в западную прессу указывают, что документ из 14 пунктов предусматривает немедленное возобновление иранского нефтяного экспорта в обмен на обязательство Тегерана начать переговоры о постоянном мирном урегулировании в течение 60 дней. Сама блокада была введена 13 апреля как элемент беспрецедентного давления на Иран в условиях эскалации конфликта на Ближнем Востоке, и её фактическое прекращение знаменует резкий разворот американской тактики.

Реакция на событие распределилась по географическим и экономическим осям. В Тегеране государственные СМИ подают проход танкеров как победу над «американским диктатом»; в Брюсселе и Риме аналитики отмечают, что возобновление поставок уже оказало понижательное давление на котировки — баррель Brent опустился ниже 80 долларов. В Пекине, основном покупателе иранской нефти, спрос пока остаётся вялым из-за низкой маржинальности внутренней переработки, однако само возвращение сырья на рынок рассматривается как стабилизирующий фактор для азиатских НПЗ. Для Москвы происходящее несёт двойственный сигнал: с одной стороны, рост предложения на глобальном рынке способен усилить конкуренцию и давить на цены, затрагивая доходы российского экспорта; с другой — частичная нормализация американо-иранских отношений снижает риски широкого военного конфликта в регионе, который мог бы дестабилизировать всю дугу нестабильности от Леванта до Центральной Азии.

Перспективы, однако, остаются зыбкими. Трамп уже пригрозил, что, если итоговый документ его не устроит, США «снова начнут бросать бомбы на их головы». Детали меморандума официально не раскрыты, а 60-дневный переговорный срок — это одновременно и окно возможностей, и период повышенной уязвимости для сделки. Если дипломатический процесс забуксует, блокада может быть восстановлена в считанные часы, а вместе с ней вернётся и военная эскалация. Пока же три танкера, взявшие курс на Сингапур и далее на восток, служат плавучим свидетельством того, что даже в самой жёсткой конфронтации пространство для манёвра может открыться быстрее, чем ожидают скептики.