Подписанный президентами США и Ирана меморандум о взаимопонимании из 14 пунктов положил конец почти четырёхмесячному вооружённому конфликту и запустил 60-дневный период переговоров о всеобъемлющем урегулировании. Документ немедленно остановил боевые действия на всех фронтах, включая Ливан, зафиксировал обязательство Тегерана содействовать безопасному судоходству в Ормузском проливе и открыл дорогу для возобновления иранского нефтяного экспорта. В отличие от Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) 2015 года, нынешний текст является не окончательным договором, а предварительной рамкой, оставляющей судьбу урановых запасов, масштабов обогащения и режима санкций на последующие технические раунды.

Администрация Трампа настаивает, что достигнутое соглашение выгоднее сделки эпохи Обамы, поскольку было навязано с позиции военной силы. Однако, по оценкам ряда экспертов в Вашингтоне и критиков внутри Республиканской партии, меморандум предоставляет Тегерану немедленное смягчение санкций, доступ к замороженным активам и перспективу фонда восстановления в 300 миллиардов долларов без соразмерных ядерных ограничений. В Тегеране документ подаётся как победа: руководство Исламской Республики, согласно заявлениям иранских официальных лиц, сохранило политическую систему, ядерную инфраструктуру, ракетную программу и региональные прокси-силы, избежав капитуляции. В Израиле, как указывают источники, близкие к правительству, итог воспринимается с тревогой — ни одна из заявленных целей войны (ликвидация способности Ирана к обогащению, демонтаж ракетного потенциала, сворачивание сети союзников) в меморандуме не достигнута.

СВПД представлял собой детализированный 160-страничный документ с жёсткими количественными пределами: уровень обогащения урана ограничивался 3,67%, 98% запасов подлежали вывозу, а МАГАТЭ получало широкие инспекционные полномочия. Санкции снимались поэтапно, лишь после верифицированного выполнения Ираном взятых обязательств. Меморандум Трампа, напротив, фиксирует лишь общее направление — готовность Тегерана обсуждать судьбу близкого к оружейному уровню урана, включая возможность его разбавления под надзором агентства, но не содержит ни конкретных цифр, ни механизма постоянного мониторинга. По данным МАГАТЭ, с 2018 года Иран нарастил число центрифуг и степень обогащения, а его объекты понесли ущерб в ходе ударов США и Израиля, что делает стартовые позиции сторон принципиально иными, чем в 2015 году.

Для России и Китая, участвовавших в многостороннем формате СВПД, нынешний двусторонний трек Вашингтон–Тегеран меняет привычную архитектуру: меморандум лишь упоминает необходимость последующей резолюции Совета Безопасности ООН для придания обязательной силы итоговому соглашению. Европейские дипломаты, как отмечается в аналитических материалах, выражают озабоченность отсутствием в рамочном документе верификационных гарантий и опасаются, что срыв 60-дневных переговоров способен не только похоронить сделку, но и возобновить военные действия. Технические консультации уже стартовали; наиболее трудные вопросы — пределы обогащения, будущее высокообогащённых запасов, график отмены санкций и статус Ормузского пролива — перенесены на следующий этап, исход которого остаётся неопределённым.