В лаборатории одного из университетов, участвовавших в британо-американском исследовании, студентка набирает на клавиатуре условие задачи по арифметике. ChatGPT мгновенно выдаёт решение — несколько строк, которые можно скопировать в ответ. Спустя несколько недель, когда доступ к нейросети отключают, она с трудом вспоминает алгоритм, ещё недавно казавшийся элементарным. Пальцы замирают над клавишами: навык, не подкреплённый самостоятельным усилием, угас. Этот эпизод — не единичный случай, а иллюстрация феномена, который исследователи называют «когнитивным офлоадингом» или даже «когнитивной капитуляцией».

Опубликованное в апреле и пока не прошедшее рецензирование исследование с участием 1222 человек показало: использование ИИ для решения арифметических задач или упражнений на понимание текста улучшает сиюминутные результаты, но в долгосрочной перспективе снижает и успеваемость, и готовность persevere без помощи машины. «Эти данные особенно тревожны, потому что настойчивость — основа приобретения навыков и один из лучших предикторов долгосрочного обучения», — пишут авторы. Грейс Лю, докторант Университета Карнеги — Меллона и ведущий автор статьи, поясняет: ИИ приучает к немедленному ответу, лишая пользователя «возможностей для обучения». В отличие от калькулятора, который оставляет процесс рассуждения человеку, генеративные модели берут на себя любую интеллектуальную деятельность. Схожие выводы содержит нашумевшее исследование Массачусетского технологического института (MIT) 2025 года: студенты, использующие ИИ для написания эссе, демонстрируют менее развитое критическое мышление. Французский нейропсихолог Иоганн Шевалер из Национального центра научных исследований (CNRS) объясняет это врождённой склонностью мозга к экономии энергии: «Если вы никогда не выполняете какую-то деятельность, мозг не станет поддерживать ставшие ненужными нейронные связи».

Реакция технологических компаний не заставила себя ждать. OpenAI внедрила в ChatGPT «учебный режим», Google добавила в Gemini «направляемое обучение» — в обоих случаях чат-бот не выдаёт готовый ответ, а задаёт наводящие вопросы, имитируя сократический диалог. Microsoft, по собственному заявлению, встроила в Copilot предупреждения о риске ошибок и напоминания о необходимости проверять информацию. «Риск чрезмерной когнитивной делегации реален, особенно если ИИ автоматизирует задачи, которые одновременно служат развитию навыков», — признают в корпорации. Параллельно обостряется проблема доверия. Согласно опросу 48 тысяч человек в 47 странах, 80% респондентов заявили, что стали бы больше доверять ИИ-системам при наличии прозрачных механизмов управления. В Австралии, по данным профессора Мельбурнского университета Николь Гиллеспи, 70% граждан считают текущее регулирование недостаточным для безопасного использования ИИ. В Индонезии эксперты бьют тревогу из-за дипфейков: исследователи права Бобби Чесни и Даниэль Ситрон описывают феномен «дивиденда лжеца» — ситуации, когда публичная фигура, попавшая на подлинную компрометирующую запись, может просто заявить: «Это дипфейк». Политолог Нина Шик называет это «инфоапокалипсисом» — моментом, когда люди перестают верить любым доказательствам.

На этом фоне правительство ОАЭ объявило о планах перевести 50% государственных услуг и операций на автономный ИИ в течение двух лет. Однако, как отмечают аналитики в Персидском заливе, лёгкая фаза внедрения позади: теперь ключевыми становятся устойчивость, управляемость и доверие к данным. В корпоративной среде, по наблюдениям Anthropic, некоторые компании, столкнувшись с ростом расходов на ИИ, пытаются ограничить его использование — что в компании называют «неверным шагом», призывая вместо этого искать более эффективные модели и стратегии. Тем временем исследователи сходятся во мнении: масштабных долгосрочных исследований воздействия генеративного ИИ на мозг пока не существует. А значит, единственной защитой остаётся осознанное усилие. Где-то в учебной аудитории студентка, уже привыкшая к мгновенным ответам, смотрит на мигающий курсор. Чат-бот, запрограммированный в «сократическом» режиме, не выдаёт решение, а спрашивает: «А как ты думаешь?»