Вечером 17 июня 2026 года президенты США и Ирана поставили подписи под «Исламабадским меморандумом о взаимопонимании» — документом, призванным завершить трёхмесячную войну на Ближнем Востоке. Дональд Трамп подписал бумажную версию во время ужина с Эммануэлем Макроном в Версале, куда он прибыл на саммит G7; иранский лидер Масуд Пезешкиан утвердил текст электронно. Посредник — Пакистан — сразу объявил, что соглашение вступает в силу немедленно: Ормузский пролив будет разблокирован, а американская морская блокада иранских портов снята. Трамп, впрочем, тут же пригрозил «разбомбить Иран к чертям», если Тегеран нарушит обязательства, и назвал несправедливым требование лишить Иран баллистических ракет.

Меморандум из 14 пунктов, обнародованный Вашингтоном, фиксирует постоянное прекращение огня на всех фронтах, включая Ливан, и обязывает стороны воздерживаться от применения силы. США обязуются отменить санкции, разморозить иранские активы и поддержать создание фонда восстановления в размере 300 миллиардов долларов. Иран, в свою очередь, подтверждает отказ от разработки ядерного оружия и соглашается на будущие переговоры о судьбе накопленного обогащённого урана. При этом ключевые детали — механизм верификации, график сворачивания ядерной программы, параметры постоянного договора — отложены на 60-дневный переговорный период с возможностью продления. В Тегеране спикер парламента Мохаммад Галибаф назвал соглашение «рекордным поражением» США, а иранское телевидение заявило, что все цели, которые ставились военными действиями, были достигнуты за столом переговоров.

Для внешних наблюдателей итог выглядит как возвращение к статус-кво, существовавшему до начала войны 28 февраля, когда США и Израиль нанесли удары по иранской территории. По оценкам аналитиков в Брюсселе, меморандум не столько разрешает противоречия, сколько фиксирует перемирие на условиях, близких к тем, которые Тегеран выдвигал до конфликта. В Пекине и Москве за документом следят с особым вниманием: для Китая критически важна стабильность поставок энергоносителей через Ормуз, а для России нормализация иранского нефтяного экспорта способна снизить мировые цены и ослабить один из источников бюджетных поступлений, возникших на фоне прошлогоднего энергетического кризиса. Кроме того, частичная реинтеграция Ирана в мировую экономику может уменьшить его зависимость от российских логистических и финансовых цепочек, хотя Тегеран вряд ли станет резко пересматривать военно-техническое сотрудничество с Москвой.

Главная интрига теперь — 60-дневный марафон переговоров, который стартует в Швейцарии. Трамп уже дал понять, что готов возобновить бомбардировки, если диалог по ядерной программе не принесёт устраивающего Вашингтон результата. В то же время его заявление о «несправедливости» требований к иранским ракетам сигнализирует о готовности к уступкам, что неизбежно вызовет сопротивление в Конгрессе и среди союзников США на Ближнем Востоке. Будет ли достигнут окончательный договор или меморандум останется лишь временной паузой в затяжном противостоянии, зависит от того, удастся ли сторонам превратить хрупкое перемирие в новую архитектуру безопасности для Персидского залива.