В четверг Центральное командование вооружённых сил США (CENTCOM) объявило о полном снятии морской блокады с иранских портов и прибрежных зон — американские военные корабли больше не препятствуют проходу судов в Персидском и Оманском заливах. Вице-президент Джей Ди Вэнс на брифинге в Белом доме подтвердил, что только за ночь со среды на четверг через Ормузский пролив прошло более 12,5 миллиона баррелей нефти, а иранские силы вторые сутки не атакуют торговые суда. Это стало первым практическим результатом подписанного днём ранее меморандума о взаимопонимании между США и Ираном, который положил конец трёхмесячному вооружённому конфликту, вспыхнувшему в конце февраля после израильско-американских ударов по Исламской Республике. Церемония подписания, состоявшаяся при свечах в Версальском дворце в присутствии французского президента Эмманюэля Макрона, придала документу почти театральный исторический антураж, однако за этим жестом стоят крайне хрупкие договорённости.

Меморандум, текст которого был опубликован американскими СМИ, содержит 14 пунктов: немедленное и постоянное прекращение огня на всех фронтах, включая Ливан, возобновление свободного судоходства через Ормузский пролив, поэтапное снятие санкций — как односторонних, так и введённых по линии ООН, — разморозку иранских активов и вывод американских сил из зоны вокруг Ирана в течение 30 дней. Тегеран, со своей стороны, обязался обеспечить беспошлинный проход судов и вернуться за стол переговоров по ядерной программе. Документ, получивший неофициальное название «Исламабадский меморандум» из-за посреднической роли пакистанского премьера Шахбаза Шарифа, был согласован в электронном виде и подписан раздельно Трампом и иранским президентом Масудом Пезешкианом. Теперь сторонам предстоят 60 дней переговоров в Швейцарии о параметрах окончательного соглашения — и именно этот этап, по оценкам экспертов в Брюсселе и Вашингтоне, будет наиболее сложным.

Реакция на сделку оказалась поляризованной. В Тегеране меморандум воспринимают как победу — иранские официальные лица подчёркивают, что добились снятия блокады и смягчения санкционного давления без отказа от ключевых элементов ядерной инфраструктуры. В Вашингтоне, напротив, многие республиканцы и произраильски настроенные круги обвинили Трампа в чрезмерных уступках; президент ответил на критику в соцсетях, назвав оппонентов «глупцами» и указав на рекордные показатели фондового рынка и падение нефтяных котировок. Особую тревогу вызывает позиция Израиля: вице-президент Вэнс был вынужден публично предостеречь израильских критиков от «нападок на единственного могущественного союзника», который у них остался, а аналитики в Тель-Авиве не исключают, что Израиль может попытаться сорвать переговорный процесс, если сочтёт его угрожающим своей безопасности. В Москве эксперты обращают внимание на то, что нормализация судоходства через Ормузский пролив снижает риски для мирового энергетического рынка, но одновременно может усилить конкуренцию на нефтяном треке, что для российского бюджета не является однозначно позитивным сигналом.

Впереди — два месяца технических консультаций, в ходе которых предстоит согласовать график отмены санкций, механизмы верификации и, главное, параметры ограничения иранской ядерной программы. Пока неясно, состоится ли формальная церемония подписания в Швейцарии с личным участием сторон — дипломатические отношения между Вашингтоном и Тегераном разорваны с 1979 года, и даже формат прямых контактов остаётся предметом споров. Американские военные корабли, как подчеркнули в CENTCOM, останутся в регионе для контроля за соблюдением договорённостей, что оставляет пространство для инцидентов. Для России и других крупных экспортёров энергоносителей ключевым индикатором станет динамика цен на нефть: если хрупкий мир устоит, рынок получит дополнительную иранскую нефть, что может оказать понижательное давление на котировки. Однако любой срыв — будь то из-за израильского фактора, внутриполитической борьбы в США или неспособности сторон договориться по ядерному досье — способен вновь взвинтить премию за геополитический риск и вернуть регион к состоянию военной эскалации.