Во вторник президент Зимбабве Эммерсон Мнангагва подписал пакет конституционных поправок, которые продлевают его полномочия до 2030 года, увеличивают президентский и парламентский сроки с пяти до семи лет и передают право избирать главу государства от граждан парламенту. Одновременно Конституционный суд Казахстана постановил, что вступление в силу нового основного закона обнуляет отсчёт сроков для Касым-Жомарта Токаева: 73-летний президент, чьи полномочия истекают в 2029 году, сможет вновь баллотироваться и в случае победы оставаться у власти до 2036 года. В Армении, напротив, конституционная реформа только готовится: по данным источников в Ереване, референдум, намеченный на 2027 год, должен исключить из декларации о независимости формулировки о воссоединении с Карабахом, что, как считают в Брюсселе и Вашингтоне, необходимо для необратимости мирного соглашения с Азербайджаном и закрепления прозападного курса.

В Хараре правительственные чиновники объясняют поправки необходимостью «политической стабильности и преемственности политики для завершения программ развития». Оппозиционные юристы, в частности Тендаи Бити и Даг Колтарт, характеризуют реформу как «конституционный переворот» и «полную приватизацию власти», указывая, что отмена прямых выборов отстраняет миллионы зимбабвийцев от формирования институтов. Правозащитная организация Human Rights Watch ранее фиксировала насилие и запугивание противников поправок. В Астане решение суда опирается на новую конституцию, одобренную на референдуме в марте 2026 года более чем 87% голосов; сам Токаев год назад в интервью Al Jazeera заявлял, что не намерен переизбираться, называя президента «государственным менеджером, нанятым народом на семь лет». В Ереване премьер-министр Никол Пашинян публично не придерживается территориальных претензий, а подписанное в августе 2025 года в Вашингтоне рамочное соглашение с Ильхамом Алиевым кодифицирует завершение конфликта, однако, по мнению западных дипломатических кругов, без конституционных изменений любой будущий кабинет сможет вернуться к прежней, более выгодной Москве и Пекину, линии.

События в трёх странах вписываются в более широкую картину конституционной инженерии на постсоветском пространстве и за его пределами. В Москве и Минске ранее уже прибегали к обнулению сроков после принятия поправок; в Ташкенте и Душанбе также корректировали основные законы для усиления исполнительной власти. Казахстанский кейс, по оценкам экспертов в Астане, формально продолжает этот ряд, хотя новая конституция одновременно расширяет полномочия президента — в частности, ликвидирует двухпалатный парламент и вводит назначаемый главой государства Народный совет с правом законодательной инициативы. Зимбабвийский сценарий, как отмечают африканские аналитики, воспроизводит логику продления власти правящей партии ZANU–PF, находящейся у руля с 1980 года, и происходит на фоне глубокого экономического кризиса и репрессий против оппозиции. Армянский же проект, напротив, направлен на демонтаж одного из инструментов российского влияния: согласно расследованиям и утечкам, Москва перед июньскими парламентскими выборами пыталась через информационные операции и сеть олигархов с двойным гражданством, включая Самвела Карапетяна, сместить Пашиняна и обратить вспять переориентацию Еревана на Запад и проект «Срединный коридор».

В Зимбабве закон уже вступил в силу, однако оппозиция анонсировала судебные иски, в том числе в связи с отсутствием референдума, предусмотренного прежней конституцией. В Казахстане новая конституция действует с 1 июля, а на 23 августа назначены внеочередные парламентские выборы; воспользуется ли Токаев правом на новый срок, остаётся открытым — его прежние заявления об уходе в 2029 году пока не дезавуированы. В Армении референдум ожидается не ранее 2027 года, и его исход, по мнению наблюдателей в Ереване, далеко не предрешён: националистическая оппозиция может мобилизовать протестный электорат, а без изменения конституции, как предупреждают в Вашингтоне, нынешнее замирение на Южном Кавказе рискует оказаться обратимым.