В конце февраля 2025 года, на начальном этапе сорокадневной войны между Израилем и Ираном, потерпела крах одна из самых амбициозных операций израильской внешней разведки Mossad. Согласно совместному расследованию The New York Times и Haaretz, опиравшемуся на американские, израильские и иранские источники, ведомство на протяжении нескольких лет пыталось сделать бывшего президента Ирана Махмуда Ахмадинежада своим ключевым агентом влияния. Целью операции, получившей название «Кот в сапогах», было физическое устранение верховного руководства Исламской Республики, продвижение курдских отрядов с территории Ирака и последующая инсталляция Ахмадинежада в качестве главы переходного правительства, готового признать Израиль и присоединиться к «Авраамовым соглашениям».

По версии американских и израильских журналистов, вербовка строилась на глубоком личном разочаровании Ахмадинежада, трижды не допущенного до президентских выборов и убеждённого, что возвращение к власти невозможно без слома всей системы. Как утверждается, с 2022 года его зарубежные поездки — в частности, на экологические конференции в Гватемале и в будапештский университет Людовика — использовались для тайных встреч с сотрудниками Mossad. Кульминацией стал личный визит в венгерскую столицу тогдашнего главы разведки Давида Барнеа в 2024 году. Израильская сторона, по данным публикаций, оплачивала транспортные и гостиничные расходы экс-президента, а сам он якобы видел себя в роли «иранского Ельцина» — выходца из недр режима, способного демонтировать его изнутри.

Параллельно с политической комбинацией разрабатывалась военная составляющая. Как сообщил 13-й канал израильского телевидения, план предусматривал нанесение массированных ударов по объектам Корпуса стражей исламской революции вдоль ирано-иракской границы, чтобы открыть коридор для курдских формирований. В Тель-Авиве рассчитывали, что к ним присоединятся тысячи молодых иранских курдов, а затем и миллионы протестующих, что приведёт к обвалу режима. Однако, по свидетельству бывшего главы военной разведки Израиля Тамира Хаймана, решающую роль в срыве операции сыграла позиция Турции: президент Реджеп Тайип Эрдоган, рассматривающий усиление курдов как стратегическую угрозу, убедил Дональда Трампа наложить вето на наземную фазу. Внутри самого израильского руководства также не было единства: советник по национальной безопасности Цахи Ханегби называл элементы плана «научной фантастикой», а начальник Генштаба Эяль Замир за трое суток до часа «Ч» отдал приказ об остановке операции.

Иранские официальные лица категорически отвергают все обвинения. Офис Ахмадинежада назвал публикации «голливудскими сценариями» и элементом психологической войны, а государственное телевидение продемонстрировало кадры с его участием в траурной церемонии по аятолле Хаменеи, погибшему в результате авиаудара 28 февраля. Тем не менее, по информации The New York Times, экс-президент находится под домашним арестом, а его появление на публике — тщательно срежиссированная попытка Тегерана сохранить лицо и не признавать, что в ближнем кругу режима годами действовал потенциальный агент противника.

Провал «Кота в сапогах» обнажил пределы возможностей внешних игроков по смене власти в Иране даже в условиях военного конфликта. Сложная региональная динамика — турецко-курдские противоречия, неготовность части израильского истеблишмента к столь рискованным авантюрам и способность иранских спецслужб восстанавливать контроль — сделали операцию нереализуемой. На данный момент ни Израиль, ни США официально не комментировали обнародованные сведения. Досье остаётся на уровне журналистских расследований, а статус самого Ахмадинежада — предметом противоречивых сигналов из Тегерана.