Первый матч сборной Ирана на чемпионате мира 2026 года в Лос-Анджелесе завершился боевой ничьей 2:2 с Новой Зеландией, однако спортивный результат оказался лишь фоном для череды логистических и политических скандалов. Сразу после финального свистка иранская делегация, согласно заявлениям тренера Амира Галенои, получила распоряжение немедленно покинуть территорию США и вернуться на тренировочную базу в мексиканской Тихуане. По данным иранских государственных агентств, виза полузащитника Мехди Тораби, выданная лишь на однократный въезд, истекла сразу после игры, что поставило под вопрос его участие в следующих встречах. Кроме того, капитан Мехди Тареми и помощник тренера были задержаны в аэропорту Лос-Анджелеса из-за «необоснованных задержек» при паспортном контроле, что привело к многочасовому ожиданию вылета всей команды.

За пределами стадиона «Софи» атмосфера была не менее напряжённой. Лос-Анджелес, где проживает крупнейшая иранская диаспора за рубежом, стал ареной открытого выражения оппозиционных настроений. Многие болельщики иранского происхождения демонстративно разворачивали дореволюционные флаги с эмблемой льва и солнца, запрещённые ФИФА как политический символ, и освистывали национальный гимн. Часть зрителей, по сообщениям западных СМИ, носила футболки с портретами активистов, погибших во время подавления протестов в Иране. Таким образом, матч превратился в столкновение не столько с новозеландцами, сколько с собственными согражданами-диссидентами, что отразило глубокий раскол внутри иранского общества.

Президент ФИФА Джанни Инфантино посетил раздевалку иранской команды после игры, чтобы выразить поддержку и назвать игроков «сильнее всего», однако его визит лишь подчеркнул двусмысленность положения. Тренер Галенои в ответ заявил, что его сборная — «самая угнетённая в истории мировых первенств», и напрямую упрекнул руководство федерации в неспособности обеспечить равные условия. Капитан Тареми охарактеризовал происходящее как «катастрофу», указав на отсутствие полноценного восстановления, вынужденные переезды и нехватку персонала из-за визовых отказов. По мнению европейских аналитиков, подобные публичные претензии к ФИФА со стороны действующего участника турнира — явление исключительное, обнажающее пределы влияния спортивных чиновников в условиях жёсткого межгосударственного конфликта.

Геополитический контекст остаётся определяющим. США и Иран с февраля 2026 года находятся в состоянии военного противостояния, и хотя накануне матча было объявлено о готовящемся соглашении о прекращении огня, администрация Трампа сохранила жёсткие ограничения на передвижение иранских граждан. В результате сборная вынуждена базироваться в Мексике и пересекать границу исключительно в дни игр, что, как отмечают обозреватели из Пекина и Москвы, превращает спортивное событие в инструмент политического давления. Иранские официальные лица возлагают ответственность на Вашингтон, тогда как американская сторона ссылается на стандартные иммиграционные процедуры. На этом фоне дальнейшее участие команды в турнире, где ей предстоят матчи с Бельгией и Египтом, будет проходить под знаком непрекращающейся логистической неопределённости и общественного резонанса.