Сенсационная развязка ближневосточного кризиса произошла не в швейцарском отеле, а при свечах во дворце Людовика XIV. Вечером 17 июня, после завершения саммита G7 в Эвиане, президент США Дональд Трамп за десертом в Версале неожиданно извлёк фломастер и подписал меморандум о взаимопонимании с Ираном. Его визави Масуд Пезешкиан поставил подпись в Тегеране. Как сообщают источники, даже французские министры, сидевшие за столом, не знали о готовящемся демарше. Изначально торжественная церемония была запланирована на 19 июня в швейцарском Бюргенштоке, но её перенесли вперёд, превратив пятничную встречу в рабочие переговоры по имплементации.

Конфликт, вспыхнувший 28 февраля после ударов США и Израиля по иранским объектам, поставил мир на грань экономической катастрофы из-за блокировки Ормузского пролива. Документ, выработанный при посредничестве Пакистана и Катара, предусматривает прекращение боевых действий, разблокирование пролива и запуск переговоров по иранской ядерной программе. Трамп назвал сделку спасением от «экономической катастрофы», однако Тегеран сразу же уточнил: уран остаётся в стране, а ракетная программа не подлежит обсуждению. Таким образом, меморандум фиксирует лишь намерения, оставляя самые острые вопросы на будущее.

Швейцарский МИД подтвердил, что встреча на Бюргенштоке 19 июня состоится, несмотря на версальский демарш. В ней примут участие делегации США и Ирана, а также посредники — Пакистан и Катар — и «другие вовлечённые страны». Формат и повестка остаются неясными, но очевидно, что центр тяжести сместился с церемониального подписания на выработку конкретных механизмов прекращения огня и контроля над ядерным досье. Для Москвы, традиционно поддерживающей Тегеран, отсутствие России в числе посредников — тревожный сигнал: архитектура сделки формируется без её участия, что может ослабить российские позиции в регионе.

Аналитики в Брюсселе и на Ближнем Востоке предупреждают, что меморандум — лишь хрупкая рамка. Иранские заявления о незыблемости ракетного арсенала и сохранении урана создают почву для новых трений. Кроме того, разногласия Трампа с Нетаньяху, признанные самим американским президентом, добавляют неопределённости: Израиль, вероятно, воспримет сделку как угрозу. Тем не менее, сам факт подписания документа лидерами двух стран — редкий дипломатический прорыв, способный стабилизировать мировые энергетические рынки. Дальнейшая судьба процесса теперь зависит от того, удастся ли на швейцарских переговорах превратить политические декларации в работающие механизмы.