Центральным событием очередного раунда дипломатических контактов вокруг ирано-американского урегулирования стало жёсткое размежевание сторон по вопросу о ракетной программе Тегерана. Президент Ирана Масуд Пезешкиан во время визита в Исламабад 23 июня заявил, что баллистические ракеты страны «не фигурируют в меморандуме о взаимопонимании и не будут фигурировать никогда». Премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф, выступая на совместной пресс-конференции, подтвердил: в тексте 14-пунктного документа, подписанного США и Ираном при посредничестве Пакистана и Катара, «нет ни малейшего упоминания баллистических ракет». Опубликованный Вашингтоном текст меморандума действительно не содержит положений об ограничении ракетного арсенала или иных оборонительных возможностей Ирана; единственное эксплицитное обязательство в оружейной сфере — не «приобретать и не разрабатывать ядерное оружие».

Позиция Тегерана, озвученная Пезешкианом, увязывает ракетный потенциал с экзистенциальной необходимостью: «Если бы у нас не было ракет для самообороны, Израиль и США разрушили бы Иран так же, как Газу, не щадя ни старых, ни молодых». По оценкам иранского руководства, именно наличие средств дальнего удара предотвратило повторение на иранской территории сценария, реализованного в секторе Газа. Пакистанская сторона, в свою очередь, акцентировала неприемлемость «двойных стандартов»: по словам Шарифа, недопустимо, чтобы одни государства обладали баллистическими ракетами, а Ирану в этом отказывали. Исламабад также указал на присутствие неназванных внешних игроков, стремящихся, по его мнению, сорвать соглашение.

Сдвиг в американской позиции зафиксирован на уровне публичных заявлений президента Дональда Трампа. Если ранее ограничение ракетной программы Ирана фигурировало среди обоснований военной операции, то на саммите G7 Трамп заявил, что «ракеты — не проблема», и назвал несправедливым положение, при котором другие страны региона располагают подобными арсеналами, а Иран — нет. В администрации США, как следует из брифинга высокопоставленного чиновника, меморандум трактуют как рамочный документ, фиксирующий обязательства по возобновлению судоходства в Ормузском проливе, смягчению отдельных финансовых ограничений в отношении Тегерана и запуску технических консультаций по ядерному досье в течение 60 дней. При этом госсекретарь Марко Рубио в ходе турне по Персидскому заливу стремился развести трек израильско-ливанского урегулирования и общий ирано-американский дипломатический процесс, тогда как в Бейруте и Тегеране настаивают на их взаимосвязанности.

Ракетная программа Ирана, зародившаяся в 1980-е годы как ответ на слабость ПВО в войне с Ираком, сегодня рассматривается Израилем — расположенным примерно в 1500 км от иранской территории — в качестве прямой угрозы существованию. По данным израильских официальных лиц, именно этот фактор долгое время оставался ключевым препятствием для любой нормализации. В тексте меморандума, однако, данная тема полностью обойдена, что, по мнению наблюдателей в европейских столицах, отражает прагматический выбор Вашингтона в пользу прекращения активной фазы конфликта ценой временного исключения наиболее чувствительного для Тегерана вопроса из повестки. Дальнейшее развитие досье будет зависеть от хода 60-дневных технических консультаций по ядерной программе, при этом иранская сторона уже исключила возможность обсуждения ракетного арсенала на любых будущих переговорных площадках.