В одной из студий звукозаписи Пьер Коффен, режиссёр и бессменный голос миньонов, повторяет одну и ту же фразу на выдуманном языке — смеси французского, итальянского, испанского и звукоподражаний. «Это мучительно медленный процесс, — признаётся он. — Я должен найти правильный ритм, правильную мелодию, правильный эмоциональный тон». Именно так, по крупицам, рождается та самая «тарабарщина», которая уже полтора десятилетия заставляет смеяться зрителей по всему миру. В новом фильме «Миньоны и монстры» (Minions & Monsters), который выходит в прокат в июле, этот кропотливый труд обретает особый смысл: действие переносится в Голливуд 1920-х годов, на заре звукового кинематографа, когда само понятие голоса в кино только начинало осмысляться.

По сюжету двое миньонов, Джеймс и Генри, случайно попадают на съёмочную площадку вестерна и, сами того не желая, становятся звёздами немого экрана. Их экспрессивная жестикуляция и склонность к хаосу идеально вписываются в эстетику фильмов с Чарли Чаплином, Бастером Китоном и Гарольдом Ллойдом — эти три фигуры, как отмечают латиноамериканские критики, прямо процитированы в одной из сцен. Однако с приходом звука миньоны, не способные произнести ни одного внятного слова, оказываются не у дел. Тогда они решают снять собственный фильм ужасов с настоящими монстрами, для чего с помощью древней книги призывают в реальный мир целый бестиарий — и, разумеется, теряют над ним контроль.

Картина, ставшая седьмой во вселенной «Гадкий я» и третьей сольной для миньонов, получила беспрецедентный для франшизы приём. Агрегатор Rotten Tomatoes зафиксировал 93% положительных рецензий после первых 45 отзывов — предыдущие части редко поднимались выше 70%. Обозреватели из США и Латинской Америки сходятся во мнении, что лента «перестала быть просто набором скетчей» и превратилась в «настоящее кино» с продуманным сценарием и множеством отсылок к классике. Для взрослой аудитории это путешествие по истории студии Universal и всего Голливуда: от «Путешествия на Луну» Мельеса до «Челюстей» Спилберга, от немых комедий до рождения блокбастера. При этом, как подчёркивают в итальянской прессе, фильм остаётся «хаотичным и жизнерадостным» зрелищем, способным увлечь и детей.

Международный прокат традиционно сопровождается звёздным дубляжом. В оригинале режиссёра-эмигранта с немецким акцентом озвучивает Кристоф Вальц; в итальянской версии его сменяет комик Маччо Капатонда, в мексиканской — журналист Альберто Лати, для которого эта работа стала дебютом в озвучании, а в аргентинской — режиссёр Андрес Мускетти. Сами миньоны, как и прежде, говорят голосом Коффена — универсальным языком, не требующим перевода. Франшиза «Гадкий я» уже стала первой анимационной серией, преодолевшей отметку в 5 миллиардов долларов кассовых сборов, и новый фильм, по прогнозам аналитиков, лишь укрепит эти позиции.

В финале, когда монстры повержены, а кино снято, Джеймс и Генри вновь оказываются перед камерой — на этот раз звуковой. Они по-прежнему не могут выговорить ни слова, но теперь это не имеет значения: их тело, их мимика, их нелепые падения и неожиданные объятия говорят громче любого диалога. Возможно, именно в этом и заключается секрет долголетия жёлтых существ — в умении рассказывать истории без слов, обращаясь напрямую к тому зрителю, который когда-то, в тёмном зале начала XX века, впервые поверил в магию движущихся картинок.