Совет Безопасности ООН 10 июля 2026 года провёл заседание по иранской ядерной программе, несмотря на возражения России и Китая. Процедурное голосование о включении вопроса в повестку завершилось с результатом 11 голосов «за» при двух «против» (Россия и КНР) и двух воздержавшихся (Пакистан и Сомали). Поскольку голосование носило процедурный характер, право вето не применялось. Никаких новых резолюций или обязывающих решений по итогам заседания принято не было.

Заместитель Генсека ООН Розмари Дикарло сообщила, что после военных ударов США и Израиля по иранским объектам в феврале 2026 года Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) утратило «непрерывную осведомлённость» о состоянии заявленных ядерных установок Ирана. По её словам, Агентство не может в полном объёме верифицировать запасы ядерных материалов, центрифуг и оборудования; часть утраченной информации, согласно оценке МАГАТЭ, восстановлению не подлежит. Одновременно Дикарло сослалась на меморандум о взаимопонимании между США и Ираном от 17 июня, предусматривающий урегулирование статуса накопленного обогащённого материала, его разбавление под надзором Агентства и обязательство продолжить диалог по вопросам обогащения и гражданских ядерных потребностей Тегерана.

Западные участники заседания настаивали на сохранении мандата Совбеза в отношении Ирана. Представитель США Тэмми Брюс заявила, что дипломатия остаётся предпочтительным путём, однако Вашингтон «привлечёт Иран к ответственности» за угрозы гражданским объектам и судоходству. Французский дипломат Жером Бонафон связал перспективу отмены санкций с заключением верифицируемой ядерной сделки в 60-дневный срок, установленный американо-иранским меморандумом, и обвинил Тегеран в атаках на суда в Ормузском проливе. Германия и Великобритания также подчеркнули, что условием смягчения санкционного режима являются конкретные и проверяемые шаги Ирана, включая полное возобновление сотрудничества с МАГАТЭ. Бахрейн, в свою очередь, охарактеризовал иранскую дипломатию как «средство выиграть время» и призвал к более жёсткой международной реакции на продолжающиеся, по его утверждению, атаки на суда в Персидском заливе.

Россия и Китай выступили против самого проведения заседания, мотивируя это тем, что резолюция 2231, принятая в 2015 году в поддержку СВПД, окончательно утратила силу 18 октября 2025 года. По мнению Москвы и Пекина, с этого момента у Совета Безопасности отсутствуют правовые основания для рассмотрения иранского досье в рамках данного мандата, а любые действия должны быть направлены на поддержку дипломатического процесса, а не на усиление давления. Западные страны, напротив, исходят из того, что механизм автоматического восстановления санкций ООН (snapback) был активирован европейской «тройкой» в сентябре 2025 года, и ограничения вновь вступили в силу с 6 октября 2025 года. Это юридическое противоречие остаётся неурегулированным.

Заседание прошло на фоне эскалации в зоне Ормузского пролива. Совет Международной морской организации в Лондоне отверг любые попытки Ирана в одностороннем порядке установить контроль над судоходством в проливе, назвав их нарушением международного права. Одновременно Министерство финансов США аннулировало временное разрешение на экспорт иранской нефти, предоставив 10-дневный период для завершения действующих сделок. Дальнейшее развитие ситуации будет зависеть от хода американо-иранских консультаций: меморандум 17 июня задаёт 60-дневное окно для выработки параметров постоянного соглашения, однако сохранение взаимных военных угроз и отсутствие консенсуса в Совбезе оставляют пространство для новых витков напряжённости.