Наиболее тревожный сигнал поступил из Ирана, где официальная статистика зафиксировала инфляцию выше 84% — показатель, который эксперты в Тегеране называют беспрецедентным для мирного времени. Параллельно замминистра внутренних дел Мохаммад Батхаи, ссылаясь на правительственный опрос, признал: 60% граждан «не выдерживают дальнейшего экономического давления» и не верят в улучшение ситуации. Хотя независимая верификация этих цифр затруднена, само их обнародование из уст высокопоставленного чиновника отражает глубину кризиса. На этом фоне иранская пресса бьёт тревогу: издание «Этемад» сообщает о заметном росте насильственных преступлений, прямо увязывая его с инфляцией, безработицей, валютными скачками и распадом привычных социальных связей — от разводов до расширения маргинальных городских окраин.

Схожая тревога, хотя и в иной форме, охватила итальянские домохозяйства. Согласно свежему опросу Ipsos Doxa, проведённому для Fondazione Banco dell’energia, 86% итальянцев обеспокоены влиянием дорогой энергии на семейный бюджет, а половина респондентов опасается, что не справится с непредвиденными расходами. Исследователи фиксируют прямую связь между геополитической нестабильностью и бытовыми страхами: 86% опрошенных — заметно больше, чем в предыдущую волну — видят в международных конфликтах главную угрозу для своих счетов за свет и газ. Таким образом, энергетическая бедность из узкопрофильной темы превращается в Италии в индикатор общей экономической хрупкости.

Реакция властей в двух странах разнонаправлена, но продиктована одним императивом — вернуть управляемость. В Иране Центробанк объявил о «новой эре» денежно-кредитной политики: его руководство обещает одновременно сдерживать инфляцию, реформировать банковскую систему, контролировать рост денежной массы и прекратить практику, при которой регулятор воспринимается как «копилка правительства». По мнению аналитиков в Тегеране, этот разворот сигнализирует о попытке восстановить дисциплину после длительного периода эмиссионного финансирования бюджетных дыр. В Италии же прямой антикризисной программы в обнародованных данных не просматривается, однако сам факт проведения масштабного опроса под эгидой энергетического фонда указывает на то, что проблема энергетической бедности перемещается в центр общественной дискуссии — особенно в преддверии очередного отопительного сезона.

Оба кейса высвечивают общую уязвимость: когда макроэкономические шоки — будь то санкционное давление, разрыв логистических цепочек или волатильность сырьевых рынков — накладываются на структурные слабости, расплачиваться приходится прежде всего домохозяйствам. В Иране это уже конвертируется в рост уличной преступности и эрозию социального оптимизма; в Италии — в хронический страх перед почтовым ящиком с очередным счётом. Дальнейшая траектория в обоих случаях будет зависеть не столько от конъюнктуры, сколько от способности государств предложить адресные механизмы защиты наименее обеспеченных граждан — без этого даже формально разнородные экономики рискуют столкнуться с одним и тем же сценарием: накоплением бытового отчаяния, которое рано или поздно ищет политический выход.