Первый раунд прямых переговоров между США и Ираном, прошедший 21–22 июня в швейцарском Бюргенштоке при посредничестве Катара и Пакистана, завершился согласованием дорожной карты к всеобъемлющему соглашению в течение 60 дней. Согласно совместному заявлению посредников, стороны договорились о создании Комитета высокого уровня для политического надзора за переговорным процессом, а также о немедленном запуске технических рабочих групп по ядерной программе, санкциям и урегулированию споров. Кроме того, Вашингтон и Тегеран установили прямую линию связи для предотвращения инцидентов и недопонимания в Ормузском проливе и согласовали формирование «ячейки деконфликтизации» с участием Ливана, призванной обеспечить прекращение военных операций между Израилем и «Хезболлой».

Позиции сторон по итогам раунда были изложены в разных регистрах. Глава иранской делегации, спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф, и министр иностранных дел Аббас Арагчи, по сообщениям иранских государственных СМИ, временно покидали зал переговоров в знак протеста против публичных угроз президента США Дональда Трампа, который в соцсети Truth Social потребовал от Тегерана «немедленно остановить своих высокооплачиваемых прокси в Ливане» и пригрозил новыми ударами. Позднее, как уточнил американский дипломат, иранская делегация осталась на площадке и продолжила консультации до глубокой ночи. Арагчи в соцсети X заявил о «крупном прогрессе», утверждая, что США согласились на отказ от ограничений на экспорт иранской нефти и нефтехимии, снятие блокады, разблокировку части замороженных активов и запуск программы реконструкции. В совместном заявлении Катара и Пакистана эти экономические уступки не упоминаются; там говорится лишь о «дорожной карте» и механизмах коммуникации. Вице-президент США Джей Ди Вэнс, возглавлявший американскую делегацию, охарактеризовал переговоры как «историческую встречу» и подчеркнул, что администрация готова «перевернуть страницу» в отношениях с Ираном при условии отказа Тегерана от дестабилизирующей региональной роли и долгосрочных ядерных амбиций.

Договорённости по Ормузскому проливу и Ливану имеют прямое значение для глобальных энергетических рынков и архитектуры безопасности Ближнего Востока. Ормузский пролив, через который проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, неоднократно закрывался Ираном с начала конфликта 28 февраля, что вызывало резкие скачки цен на сырьё. После объявления о создании канала связи и «ячейки деконфликтизации» стоимость барреля Brent опустилась ниже $80, продолжив падение, начавшееся после подписания предварительного меморандума о взаимопонимании 18 июня. Ливанский механизм, по замыслу посредников, должен контролировать соблюдение режима прекращения огня, однако Израиль, не являющийся стороной американо-иранских договорённостей, в лице премьер-министра Биньямина Нетаньяху настаивает на сохранении военного присутствия в южном Ливане «столько, сколько потребуется». «Хезболла», в свою очередь, отвергает любую израильскую зону безопасности. Президент Ливана Жозеф Аун обсудил параметры мониторинговой ячейки в телефонном разговоре с Вэнсом и премьер-министром Катара.

Технические переговоры продолжатся в Бюргенштоке до конца недели. В центре внимания рабочих групп — параметры будущего ядерного соглашения, объём и последовательность снятия санкций, а также верификационные механизмы. По данным иранского агентства Mehr, ядерная проблематика обсуждалась лишь в общем виде, без детализации. Арагчи назвал ливанскую ячейку «первым настоящим тестом» для всего процесса. Достигнутые в Швейцарии рамочные договорённости фиксируют намерение сторон уложиться в 60-дневный срок, заданный меморандумом, однако ключевые разногласия — прежде всего по вопросу обогащения урана, на чём настаивает Тегеран, и по глубине санкционных послаблений — остаются неурегулированными. Дальнейший ход переговоров будет зависеть от способности посредников удержать процесс в конструктивном русле на фоне сохраняющейся нестабильности в Ливане и взаимных угроз.