В среду утром, едва двери Галереи Аполлона распахнулись впервые после октябрьского ограбления, гид для корейских туристов Дженни Ли замерла на пороге. «Для меня честь быть здесь в первый же день, с самого утра», — призналась она корреспонденту AFP. Рядом стояла Элисон Лесли, 52-летняя бывшая полицейская из Шотландии, и всматривалась в золочёные своды, расписанные Шарлем Лебреном и Эженом Делакруа. «Здесь красиво, как я и помнила. Кажется, мне даже больше нравится без драгоценностей», — сказала она. Витрины, ещё недавно хранившие тиары и броши французских императриц, исчезли; остались только свет, льющийся сквозь огромные окна, и ощущение пустоты, которая вдруг стала самостоятельным экспонатом.

Девятью месяцами ранее, 19 октября 2025 года, четверо мужчин в масках подогнали к стене Лувра автовышку, за восемь минут вырезали болгарками окно и витрины и скрылись на скутерах с восемью предметами из коллекции коронных драгоценностей. Ущерб оценили в 88 миллионов евро. Среди похищенного — жемчужная тиара и брошь-бант императрицы Евгении, супруги Наполеона III. Всех четверых подозреваемых, жителей парижского региона с криминальным прошлым, задержали в течение нескольких недель, но сами драгоценности не найдены до сих пор, несмотря на обыски и обмен информацией с полицией Бельгии, Италии и других стран. Единственное, что вернулось в музей, — изумрудная корона Евгении, найденная сломанной неподалёку от места преступления и теперь отправленная на реставрацию.

Ограбление обнажило уязвимости, о которых музей знал давно: ещё в 2019 году внутренний аудит указывал на опасное соседство балкона галереи с проезжей частью, но рекомендации остались на бумаге. После скандала ушла в отставку Лоранс де Кар, первая женщина-президент Лувра; её сменил историк искусства Кристоф Лерибо, прежде возглавлявший Версальский дворец. Именно он принял решение не выставлять уцелевшие ценности в прежнем зале, а переместить их в будущем в защищённое помещение без окон. Галерея же, по его словам, возвращается к своей изначальной функции XVII века — быть парадным залом для прогулок, каким она задумывалась при молодом Людовике XIV, когда дворец ещё служил королевской резиденцией.

Теперь пустота галереи парадоксальным образом притягивает посетителей. Туристы приходят смотреть не на сокровища, а на место преступления, которое пресса уже окрестила «ограблением века». Министр культуры Франции Катрин Пегар назвала тот день «травмой для всего мира» и признала, что забыть его невозможно. В зале, где когда-то сверкали бриллианты, сегодня можно разглядеть каждую деталь росписи, каждый завиток позолоты — и, возможно, представить себе звон разбитого стекла, который девять месяцев назад разнёсся под этими сводами, пока где-то совсем рядом, в двухстах пятидесяти метрах, безмятежно улыбалась Мона Лиза.