В мае 2026 года Китай предоставил беспошлинный доступ на свой рынок для большинства африканских экономик. Решение Пекина, реализованное без шумных саммитов, практически в одночасье изменило расчеты экспортеров какао из Кот-д’Ивуара, кунжута из Эфиопии и производителей одежды из Лесото: рынок в 1,4 миллиарда потребителей открылся без тарифных барьеров. На этом фоне в Брюсселе признают, что многолетнее давление на Пекин — от антисубсидийных расследований до ограничений госзакупок — не сократило ни дефицит в торговле с КНР, ни зависимость европейской промышленности. Три года политики «снижения рисков» так и не получили измеримых результатов: Еврокомиссия заявляет о необходимости новых «инструментов экономической безопасности», фактически расписываясь в отсутствии внятной стратегии.

Пока ЕС ищет рычаги, африканские правительства сочетают прагматичное сотрудничество с внешними игроками и реформы внутри. В Нигерии Банк сельского хозяйства и Национальный фонд сельхозразвития запустили раздачу удобрений и семян для полумиллиона мелких фермеров — это целевое субсидирование призвано не только увеличить урожай, но и снизить зависимость от импорта продовольствия. В Кении научные институты внедряют устойчивую к засухе и вредителям гибридную кукурузу TELA, а налоговое ведомство оцифровывает подачу деклараций, делая систему прозрачнее. Одновременно Экономическое сообщество западноафриканских государств (ЭКОВАС) утвердило Гендерную и торговую стратегию до 2030 года — документ, рожденный из эмпирических данных о препятствиях, с которыми сталкиваются женщины в приграничной торговле. Акцент смещается с политических деклараций к адресным программам и институциональной поддержке.

В Южной Азии, в Бангладеш, правительство расширяет налоговую базу и готовит независимый орган по налоговой политике, чтобы отделить выработку норм от сбора платежей. Бюджет на 2026–27 финансовый год, рекордный по объему расходов, воспринимается не как догма, а как эксперимент: его реализация зависит от способности государства адаптироваться к меняющимся реалиям — «учиться на ошибках», по выражению местных аналитиков. Кения, в свою очередь, обсуждает справедливое налогообложение кооперативов: действующие нормы нередко дестимулируют расширение членской базы, что сдерживает мобилизацию сбережений. Эти реформы отражают стремление укрепить внутренние источники финансирования развития, снижая уязвимость перед внешними шоками.

Для мирового порядка конфигурация сил в Африке перестает быть игрой с нулевой суммой. Китай предлагает жесткое условие — доступ к рынку без тарифов, но без политических оговорок, что контрастирует с европейским подходом, требующим «результативных диалогов» и одновременно угрожающим «торговой базукой». Европейские институты, однако, не теряют надежды: форум ЕС—Нигерия вновь провозгласил Лагос «воротами» в регион с 400 миллионами потребителей, а ЭКОВАС подчеркивает возможности Африканской континентальной зоны свободной торговли с ее 1,4 миллиардами человек. Следующим этапом станет формальное принятие Гендерной и торговой стратегии ЭКОВАС и запуск первых проектов по реформированию приграничной инфраструктуры. Россия, имеющая в Африке интересы в сфере продовольствия и безопасности, в этой гонке оказывается перед выбором: либо предложить сопоставимый по масштабу экономический инструментарий, либо довольствоваться нишевыми инициативами.