Более 3 млрд человек ежемесячно используют инструменты генеративного искусственного интеллекта, однако на макроэкономическом уровне рост производительности пока не фиксируется, следует из анализа Всемирного банка. Эффект может проявиться с задержкой, напоминающей внедрение электричества, которому потребовалось 40 лет, чтобы отразиться в статистике. Более того, на начальном этапе компании несут издержки на реорганизацию процессов и переобучение персонала, из-за чего производительность может временно снизиться — так называемая J-кривая. В колумбийском банке, упомянутом в исследовании, сотрудники с большим стажем сопротивлялись использованию ИИ-инструментов, что замедлило ожидаемый эффект.

Сопротивление переменам — лишь один из факторов. В Гонконге, где внедряется план интеграции ИИ в школы, министр образования Кристин Чой предупредила, что запрет на использование технологий лишь отсрочит формирование цифровых навыков, необходимых учащимся. Одновременно с этим в Ватикане папа Лев XIV выразил обеспокоенность тем, что ИИ эксплуатирует человеческие потребности в ущерб достоинству, а зависимость от «всемогущих» систем способна подорвать критическое мышление и духовность. Эти опасения перекликаются с дискуссией о том, должна ли погоня за эффективностью иметь пределы: как отмечается в нигерийской прессе, стремление к максимальной автоматизации может лишить общество полезной «неэффективности», оставляющей пространство для человеческого суждения.

На этом фоне обостряется спор об авторских правах. Модели генеративного ИИ обучались на массивах защищённых произведений без лицензионных отчислений. В Европейском союзе директива о цифровом рынке и Акт об ИИ вводят механизм opt-out: правообладатели могут запретить использование своих текстов и изображений для обучения, а разработчики обязаны раскрывать состав обучающих данных. В США серия судебных исков, включая дело писателей против Anthropic, пока не привела к однозначному прецеденту. Тем временем в Китае, по наблюдениям деловых путешественников, ИИ уже перестал восприниматься как нечто исключительное и стал рутинным инструментом — от платежей до логистики, — что отражает иной подход к внедрению: не обсуждение, а быстрое масштабирование.

Разнонаправленные сигналы поступают и относительно рынка труда. В США, по данным Всемирного банка, занятость среди работников клиентского сервиса в возрасте 22–25 лет сократилась на 10% с момента запуска ChatGPT в 2022 году, тогда как в профессиях, где ИИ лишь ассистирует человеку, спрос растёт. В дискуссию о макроэкономических последствиях вмешивается и монетарная политика: в американской экспертной среде звучат аргументы, что ФРС не способна бороться с инфляцией, вызванной скачками производительности на фоне ИИ, поскольку кредитные потоки и глобальное разделение труда находятся вне её контроля. Ближайшим нормативным рубежом станет вступление в силу требований Акта ЕС об ИИ к прозрачности обучающих данных для моделей общего назначения — этот шаг может задать глобальный стандарт, но его практическая реализация остаётся предметом споров.