Дональд Трамп, встречаясь с эмиром Катара Тамимом бен Хамадом Аль Тани на саммите «Большой семёрки» во французском Эвиан-ле-Бене, обнародовал новые контуры американо-иранского урегулирования. По его словам, достигнутая ранее меморандумная договорённость вступает во «вторую стадию», которая окажется «легче первой». Главный посыл, адресованный как Тегерану, так и союзникам в регионе, — Соединённые Штаты не намерены инвестировать в Иран «ни цента». Финансирование восстановительного фонда, оцениваемого в 300 миллиардов долларов, полностью ляжет на плечи государств Персидского залива, подчеркнул американский лидер. Эмир Катара, чья страна выступает основным посредником, подтвердил, что соглашение «очень важно», но требует доработки деталей, и одновременно указал на потенциал роста двусторонней торговли с США до триллиона долларов.

Не менее примечательным стало признание Трампа о провале попыток смены режима в Исламской Республике. «Были усилия по изменению системы, но они не увенчались успехом», — заявил он, добавив, что лично никогда не считал такую цель приоритетной. Эта ремарка, по оценкам европейских аналитиков, фиксирует фактический отказ от многолетней линии на демонтаж теократической модели извне. Одновременно президент США парадоксально заметил, что ликвидация большого числа высокопоставленных иранских чиновников «равносильна смене режима», и похвалил нынешнее руководство в Тегеране как «рациональное и умное». На этом фоне прозвучало и откровение об уничтожении американскими силами объекта, содержавшего «ядерную пыль» на иранской территории, — деталь, которая, как полагают в арабских дипломатических кругах, призвана продемонстрировать сохраняющийся силовой ресурс Вашингтона.

Центральным элементом сделки остаётся ядерное досье. Трамп категорично пообещал, что Иран «никогда не получит ядерного оружия» в рамках соглашения, и пригрозил: «Если они попытаются — разразится ад». США, по его словам, намерены взять под контроль иранский обогащённый уран. Параллельно президент затронул израильский трек, заявив, что без него «Израиля бы не существовало», и дал понять, что от премьера Нетаньяху теперь ожидают ответственности за ливанское направление, назвав тамошний конфликт «небольшим». Эти сигналы, как отмечают наблюдатели в Брюсселе, указывают на попытку Белого дома пересобрать региональную архитектуру безопасности, где жёсткие гарантии Тегерану сочетаются с давлением на израильского союзника.

Курьёзным, но показательным эпизодом стала географическая ошибка Трампа, утверждавшего, что Иран и Катар имеют сухопутную границу и между ними можно свободно передвигаться. На деле две страны разделены Персидским заливом. В арабских СМИ этот ляп восприняли как иллюстрацию поверхностного знакомства американского руководства с картой региона, что, впрочем, не отменяет прагматической ставки на катарскую дипломатию. Доха, по оценке Трампа, действовала «храбро» и сыграла «важную позитивную роль».

Для России и постсоветского пространства происходящее означает вероятное снижение прямого американского экономического присутствия в Иране при одновременном усилении влияния монархий Залива. Если технические консультации второй фазы — они, как ожидается, охватят параметры ядерной программы, финансовые послабления и режим Ормузского пролива — завершатся успехом, Москва получит более предсказуемый энергетический рынок, но и более конкурентную среду в борьбе за иранские контракты. Пока же главный итог встречи в Эвиане — фиксация того, что сделка, какой бы «справедливой и хорошей» её ни называл Трамп, остаётся хрупкой конструкцией, где политические декларации опережают проработку деталей, а финансовая ноша сознательно перекладывается на региональных игроков.