Вице-президент США Джей Ди Вэнс в понедельник вечером в серии интервью американским телеканалам обнародовал ключевые параметры американо-иранского меморандума о взаимопонимании, который, как ожидается, будет официально подписан в пятницу в Швейцарии. По его словам, документ уже завизирован в электронном виде иранскими официальными лицами — спикером парламента Мохаммадом Багером Галибафом и министром иностранных дел Аббасом Аракчи, — а президент Дональд Трамп может предать гласности полный текст ещё до церемонии. Главным немедленным следствием договорённости Вэнс назвал открытие Ормузского пролива для беспрепятственного судоходства, что, как утверждают в Вашингтоне, уже привело к снижению цен на нефть и газ в течение суток после объявления о «большом мирном соглашении».

Содержательная часть меморандума, занимающего, по оценке Вэнса, около полутора страниц, строится вокруг двух стержневых обязательств Тегерана. Первое — полная ликвидация запасов высокообогащённого урана при содействии МАГАТЭ и США и допуск международных инспекторов на иранские ядерные объекты; второе — отказ от поддержки вооружённых группировок, которые американская сторона квалифицирует как террористические, и общее обязательство содействовать региональному миру и стабильности. Взамен Ирану обещаны «значительные экономические стимулы»: смягчение санкционного режима и поэтапная реинтеграция в мировую экономику. При этом Вэнс категорически опроверг циркулирующие в СМИ сообщения о выплате Тегерану 24 миллиардов долларов, назвав их «пропагандой Корпуса стражей исламской революции» и подчеркнув, что ни цента из средств американских налогоплательщиков иранскому руководству не достанется — все выгоды обусловлены верифицируемым выполнением обязательств.

В иранском информационном поле реакция носит сдержанно-скептический характер. Местные издания напоминают об одностороннем выходе США из Совместного всеобъемлющего плана действий в 2018 году и о том, что именно Вашингтон и его региональный союзник Израиль, с точки зрения Тегерана, являются основными источниками нестабильности на Ближнем Востоке. Арабские аналитики, в свою очередь, обращают внимание на то, что меморандум представляет собой лишь рамочный документ, за которым последуют длительные технические переговоры о параметрах долгосрочного соглашения. Вэнс подтвердил эту логику, отметив, что вопросы, включая долгосрочный режим судоходства через Ормузский пролив, будут обсуждаться именно на техническом этапе.

Для России потенциальная нормализация американо-иранских отношений несёт разнонаправленные последствия. С одной стороны, снижение напряжённости в Персидском заливе и возвращение иранской нефти на рынки без обременений способно стабилизировать мировые цены на энергоносители, что затрагивает бюджетные интересы Москвы. С другой — ослабление конфронтации Тегерана с Западом может сократить пространство для российско-иранского тактического партнёрства, сложившегося на фоне санкционного давления. Впрочем, как показывает опыт, путь от рамочного меморандума до устойчивого всеобъемлющего соглашения в ирано-американских отношениях исторически усеян политическими минными полями, и ближайшие недели покажут, способен ли нынешний каркас выдержать вес взаимного недоверия.