На заключительной пресс-конференции саммита G7 в Эвиан-ле-Бене Дональд Трамп представил промежуточное соглашение с Ираном как дипломатический прорыв, позволивший избежать «экономической катастрофы». По его словам, продолжение конфликта грозило глобальным шоком, сопоставимым с крахом 1929 года, и он не хотел повторить судьбу президента Герберта Гувера. Трамп подчеркнул, что меморандум о взаимопонимании, который может быть подписан в течение двух дней, не только прекращает боевые действия и гарантирует беспрепятственное судоходство через Ормузский пролив, но и навсегда лишает Тегеран возможности создать ядерное оружие. «Мы достигли всего, что намечали, и даже больше», — заявил он, добавив, что союзники по G7 «в восторге» от достигнутых договорённостей.

Среди конкретных параметров сделки, озвученных американским лидером, — обязательство Ирана передать имеющийся у него обогащённый уран. Кроме того, Тегеран получит доступ к ранее замороженным активам на сумму порядка 300 миллиардов долларов, однако, как подчеркнул Трамп, только при условии «хорошего поведения». Наиболее неожиданным стало утверждение президента США о том, что соглашение фактически привело к «смене режима» в Иране. Эта ремарка, прозвучавшая в беседе с журналистами, вызвала особый резонанс: если европейские столицы восприняли её как элемент предвыборной риторики, то в Тегеране и Москве она была встречена с настороженностью, поскольку затрагивает фундаментальные принципы суверенитета.

Аналитики в Брюсселе и на Ближнем Востоке отмечают, что сделка действительно снимает непосредственную угрозу перебоев с поставками энергоносителей и снижает риск региональной эскалации, однако её долгосрочная устойчивость вызывает вопросы. Европейские дипломаты приветствуют разблокирование Ормузского пролива и прекращение огня, но опасаются, что механизмы верификации — особенно в части демонтажа ядерной программы — остаются непрозрачными. В Тегеране, судя по утечкам, соглашение трактуют как временную паузу, позволяющую сохранить ключевые элементы инфраструктуры, тогда как в Израиле и странах Персидского залива выражают скепсис относительно способности Вашингтона гарантировать полный отказ Ирана от военного атома.

Для России, внимательно наблюдавшей за кризисом, стабилизация ситуации вокруг Ирана несёт двойственные последствия. С одной стороны, снижение рисков в Ормузском проливе и нормализация нефтяных потоков уменьшают волатильность на сырьевых рынках, что благоприятно для российского бюджета. С другой — укрепление американского влияния в регионе и возможное ослабление иранского режима способны изменить баланс сил, в котором Москва традиционно выступала партнёром Тегерана. В Пекине, по оценкам экспертов, также следят за развитием событий: доступ Ирана к замороженным средствам может оживить китайские инфраструктурные проекты, но одновременно усилит конкуренцию за влияние в Персидском заливе. Дальнейшая судьба договорённостей будет зависеть от того, удастся ли сторонам превратить временное перемирие в постоянно действующий механизм, устраивающий всех ключевых игроков.