Ранним утром четверга международный аэропорт имени Диори Амани в столице Нигера Ниамее подвергся вооружённому нападению. По данным министерства обороны страны, группа боевиков прибыла на такси к главному входу и открыла огонь около шести утра по местному времени. Перестрелка и взрывы продолжались несколько часов; очевидцы сообщали о спорадической стрельбе даже спустя два часа после начала атаки. Ответственность за произошедшее вечером того же дня взяла на себя «Группа поддержки ислама и мусульман» (JNIM), аффилированная с «Аль-Каидой»*, — в кратком заявлении она охарактеризовала операцию как «атаку смертника» на аэропорт и прилегающую военную авиабазу.

Итоговые потери оказались тяжёлыми для обеих сторон. Согласно официальной сводке, погибли 11 военнослужащих сил обороны и безопасности, а также двое гражданских лиц; ещё четверо получили ранения. Силовикам удалось ликвидировать 22 нападавших и задержать около двадцати подозреваемых. Военные подчеркнули, что аэропорт полностью взят под контроль и остаётся открытым для воздушного сообщения, однако в столице был введён режим максимальной готовности, а в прилегающих кварталах начались масштабные зачистки. Нападение стало вторым за пять месяцев: в январе аэропорт уже атаковала ячейка «Исламского государства в Сахеле»*, и тогда отражение удара обеспечивали нигерские силы при поддержке российских союзников.

Для региона, где после череды переворотов власть находится в руках военных хунт, повторный удар по стратегическому объекту — тревожный сигнал. Аэропорт Ниамея служит не только гражданским хабом, но и базой национальных ВВС, а также штабом совместного военного контингента Нигера и Буркина-Фасо. По мнению наблюдателей в западноафриканских столицах, способность джихадистов второй раз за год прорваться к охраняемому периметру свидетельствует о сохраняющихся проблемах с координацией и разведкой, несмотря на активную зачистку незаконных построек вокруг аэропорта после январского инцидента.

Алжир, граничащий с Нигером на севере, выступил с резким осуждением атаки. В заявлении МИД страны говорится о «глубоком возмущении» и полной солидарности с народом и правительством Нигера, а также о готовности укреплять двустороннее и региональное сотрудничество против «угрозы, нависшей над общим пространством мира и безопасности». В Москве, внимательно следящей за динамикой в Сахеле, где российское военное присутствие расширяется после сворачивания французской операции «Бархан», вероятно, расценят инцидент как дополнительный аргумент в пользу наращивания помощи местным режимам — особенно с учётом того, что в январе именно российские инструкторы и бойцы частных структур участвовали в отражении атаки.

Эксперты по безопасности в Брюсселе и африканских исследовательских центрах предупреждают: конкуренция между «Аль-Каидой»* и «Исламским государством»* за влияние в Сахеле лишь усиливает частоту резонансных атак. Если январский удар стал «визитной карточкой» ИГ*, то нынешний — демонстрацией возможностей JNIM. Для Нигера, управляемого военной хунтой с 2023 года и пытающегося удержать контроль над обширными территориями, диверсификация угрозы означает необходимость не только военного, но и политического манёвра — в том числе в отношениях с соседями и внерегиональными партнёрами, от которых зависит устойчивость местных режимов.