В воскресный полдень Дакка плавилась в безжалостном мареве — столбик термометра накануне перевалил за 34 °C, а влажность делала тень почти бесполезной. К четырём часам дня небеса неожиданно прорвало коротким, но яростным ливнем. Вода на несколько минут затопила перекрёстки и остудила раскалённый асфальт, но, как и предупреждали синоптики Бангладешского метеорологического департамента, облегчение оказалось мимолётным: едва стихли последние капли, жара вернулась, и влажный воздух снова сгустился в предгрозовую духоту. Так муссон, застывший над индийским Западным Бенгалом и Бихаром, дразнил жителей бенгальской столицы, откладывая своё полноценное вступление в страну как минимум до пятницы.

В тот же день иранское нагорье встречало календарное лето совсем иными декорациями. Организация метеорологии страны фиксировала в Тегеране 39-градусную жару и предупреждала о жёлтом — а для западных и южных районов провинции оранжевом — уровне опасности из-за шквалистого ветра и пыльных бурь. На северо-западе, в Ардебиле, Гиляне и Мазендаране, по склонам Эльбурса гремели грозы, заставляя реки набухать и угрожая подтоплениями, тогда как на юго-востоке, в Систане и Белуджистане, вновь брал силу знаменитый «стодвадцатидневный ветер» — иссушающий поток, который с мая по сентябрь безжалостно выдувает почву и затягивает горизонт песчаной взвесью. Особо тяжело приходилось Заболу, где порывы не только поднимали пыль, но и резко снижали качество воздуха, заставляя жителей прижимать ко рту платки.

Соседние пустыни и моря отзывались на эту циркуляцию с педантичностью отлаженного механизма. В Объединённых Арабских Эмиратах национальный метеорологический центр обещал завтра ясное небо при лёгком до умеренного северо-западном бризе, но ночная и утренняя влажность грозила плотным туманом, особенно в Ливе, Рувайсе и на островах. Днём Абу-Даби, Дубай и Эль-Айн плавились в 38–45-градусном зное, и только вечернее море, согласно приливным таблицам, обещало краткую иллюзию прохлады. В Израиле синоптическая служба ограничилась оранжевым предупреждением о тяжёлых тепловых нагрузках для Иорданской долины и районов у Мёртвого моря, где воздух днём прогревался до 37 °C в Эйлате и до 34 °C в Тверии, но в целом назвала погоду «обычной для сезона» — почти ритуальная формула, за которой стоит смирение перед ежегодным натиском раскалённой суши.

Морские акватории тоже хранили напряжение. В ближайшие дни восток Оманского залива, Персидский залив и Ормузский пролив будут штормить, предупреждали иранские синоптики, а Каспий у берегов Гиляна, Мазендарана и Голестана вздыбится полутораметровой волной. Рыбаки, ныряльщики и владельцы прибрежных садков получали рекомендации отложить выходы в море: жёлтый уровень опасности сигнализировал о риске разрыва сетей и перебоях в судоходстве. В Эмиратах, напротив, Персидский залив оставался почти зеркальным, и ихтиологи только следили за медленной сменой приливов: первый скачок воды ожидался в 19:44, второй — перед рассветом, в 06:52, будто часы самой природы ещё не сбились с ритма.

Посреди этого калейдоскопа метеосводок самый узнаваемый образ явила не температура, а пыль. В Систанской котловине, где «стодвадцатидневный ветер» веками перетирает глину в мельчайшую пудру, трёхдневный прогноз снова обещал песчаную бурю — непроницаемую для солнца завесу, которая на сутки превратит день в сумерки. В такие часы жизнь замирает вдоль всей восточной границы Ирана, от Забола до крайних кварталов Белуджистана, а единственным звуком остаётся шорох песка, набивающегося в дверные щели.